Он привстал, сложив руки на груди.
– Политкорректные бредни. Расскажи это своему… нативному кочевнику. Я помню мир до того, как все эти… меньшинства… стали требовать прав и называть себя этими сумасшедшими… кличками. Ты дура, твои мозги кастрированы, твои силы уходят на то, чтобы терпеть насмешки тех, кто тебя оскорбляет, заставляя называть себя, женщину… человека… феминопредставителем-техноориенталом.
Он смотрел на неё сверху вниз, и теперь Шуша не знала, что ему ответить. В душе у неё было омерзение.
– Всё просто, как дважды два. Даже проще. Мы победили в Последней Войне, сумев организоваться. И геоманты тут были ни при чём, – он вновь наклонился к ней, опершись на стол, приблизив своё лицо так, что Шуша ощущала его дыхание. – Помимо войны были бедствия, ежедневно сходили лавины, наводнения заливали огромные пространства, вулканы извергались… Но мы, мы, а не эльфы или какие-то там гномы, несмотря на всё это, несмотря на войну, создали бомбу на делящихся материалах, испытали впервые, и война была окончена. Мы просто остановились на полпути. Очень жалею об этом. Сначала этот блаженный с его проповедью ненасилия, потом придурок: «Протянем друг другу руки, братья!».
Он шумно выдохнул и снова сел за стол.
– Сотрудничество? Братство?! Вот мы – братья! – генерал повёл рукой вокруг себя, обозначая, видимо, весь мир. – Люди, не техноориенталы и не… недомерки… придумали компьютер. У нас сотрудничество, говорите?! А почему они тогда, классные такие программисты, до сих пор не выловили всех гремлинов?! Ты мне скажи? У нас сотрудничество? А где пресловутые эльфийские мастера?! Почему я слышу только… какофонию вместо музыки и живу в идиотских типовых квартирках? Почему всё это до сих пор только в их собственных поселениях?! Где обещанные замки под луной для всех, а, скажи мне?!
Генерал, разъярённый, схватил ручку из письменного прибора и швырнул её в угол кабинета. Шуша молчала. Ей уже не приходило в голову набить ему морду. Она поймала себя на том, что подыскивает мысленно наиболее политкорректное слово, обозначающее понятие «расист», и с ужасом поняла, что это бесполезно.
– Нет, уважаемая, – на тон ниже, словно успокоившись, сказал генерал. – Всё. Ты ничего не поняла. Это мы в своё время протянули им руку помощи, добрые такие. Аж обалдеть можно. И не стошнило же. Нигде в мире нет памятника какому-нибудь эльфийскому… или недомерочьему… деятелю, который… «протягивал бы руку братства». Только эти двое… Философа наших… А знаешь, почему? Потому что таких деятелей и не было! Потому что эльфы… и гномы… и орки… только сражались, сражались, сражались с нами. А мы всё слезами блаженных умывались…
Он поморщился.
– Теперь всё. Ты так и не поняла, что нам сейчас предлагают. Одна бомба завтра, все силы в кулак на месяц… И…
– И вы будете рабами у… У людей! – рявкнула Шуша, вскакивая и пытаясь нащупать куртку на стуле.
«Тьфу я ж её и не снимала…» – пронеслось в голове. Она развернулась и пошла к двери, изо всех сил стараясь, чтобы походка была ровной.
Генерал усмехнулся.
– Дура и есть дура… Ну мне-то что до тебя, я же тебя больше и не увижу… Да и всех вас, гуманистов. Отработанный материал.
Услышав эти слова, у самой двери она рывком развернулась.
– Это вы зря… – прошипела она. – Очень зря. Генерал насторожился.
– Это вы зря геоманту-то… – найдя в себе силы выдавить подобие улыбки, повторила она. – Сутки – не сутки, а собаке собачью смерть я ещё в силах обеспечить. Очень даже! И кодекс мне тут уже не помеха.
Не оставляя генералу никакого шанса ответить, она дёрнула дверь, выскочила наружу и с топотом понеслась по коридору, а потом по лестнице вниз.
Больше всего на свете боясь, что её догонит кто-то из подчинённых генерала или даже он сам.
– Вот ты где! Ну наконец-то! Пошли домой, я тебя уже час ищу! – Юлечка дёрнула Шушу за рукав.
От неожиданности она вздрогнула и растерянно огляделась. Надо же, сама не заметила, как оказалась на берегу Сухоны. Сколько она здесь стояла?
Вдруг, вспомнив, о чём думала только что, она закусила губу и, зажмурившись, застонала от стыда и унижения. Да, генерала можно было убить, и очень легко. Очень просто. Инстинкт геоманта сам привел её к ближайшему нужному месту. Надо же, как странно: в мире масса точек влияния на жизнь этого… техноориентала. «Ох, надоел он миру, надоел!» – вдруг с откуда-то взявшейся веселой злобой подумала Шуша. А может, дело в том, что сама профессия накладывала отпечаток на его жизнь: военный, даже в современных частях МЧС, всегда рискует больше, чем любой гражданский.
