Со стороны Хасбулатова началась атака на С.А.Ковалева. Конечно, это было связано с позицией защитника прав человека и к тому же явного противника самого Хасбулатова. Нужно было привлекать общественность на защиту С.Ковалева. После очередного выступления Сергея Адамовича я позвонил редактору «Известий» И.Голембиовскому и попросил его со вниманием отнестись к нашим проблемам, а также высветить складывающуюся атмосферу вокруг Ковалева на страницах газеты, именно — высветить.
Мне кажется, тогда же заколебался в выборе своей позиции В.В.Желнин, начальник финансово-хозяйственного управления. Я даже раза два прицыкнул на него за нерасторопность и колебания, когда он начал прикидывать — выполнять или не выполнять мои распоряжения.
— Не хотите выполнять мои поручения — не надо, но вы должны понимать, какой выбор делаете, — сказал я ему и позвонил Александру Петровичу Починку, который не мешкая сделал все, о чем я просил.
Желнин, правда, и сам признался потом в своей неправоте:
— Да, Сергей Александрович, тогда поспособствовал вам не я, а Починок, и я был не прав.
Сам Желнин, видно, очень переживал свое двойственное положение и, чтобы как-то разрешить создавшуюся ситуацию, тоже стал бегать челноком между Хасбулатовым и мной, пытаясь примирить уже непримиримое.
А ведь раньше Желнин выполнял все мои распоряжения беспрекословно. Вскоре я обратился к нему с еще одной просьбой: сохранить помещение за помощником президента Львом Евгеньевичем Сухановым, который курировал связи Администрации Президента с Верховным Советом. Через некоторое время начальник финансово-хозяйственного управления перезвонил мне:
— Я разговаривал с Пересадченко, он этого делать не хочет.
Тут уж я не выдержал:
— Ну уж дудки, тогда этот вопрос я решу с Хасбулатовым,
Желнин и Бойко, начальник охраны Верховного Совета, — сидели как приклеенные каждый вечер в приемной Хасбулатова вплоть до его отъезда домой. Со стороны это выглядело довольно комично и напоминало мне досужее сидение на динамите белобородых восточных старцев в фильме «Белое солнце пустыни».
Примерно в то же «смутное» время заходит ко мне Николай Тимофеевич Рябов:
— Ну что, как дела у вас тут?
Я коротко отвечаю вопросом на вопрос:
— Был у председателя?
Он молчит. Потом неуверенно произносит:
— Вы вот материалы хотели мне дать…
— Да возьмите их в орготделе. — Звоню, чтобы ему выдали эти явно послужившие лишь поводом для его прихода материалы.
Только потом он начинает разговор, а тема всех разговоров в те дни была одна и та же — о моих отношениях с Хасбулатовым. Рябов неоригинален:
— Сергей Александрович, нам нельзя конфликт этот развивать.
— Согласен. А вы можете его погасить?
— Да я вот пытался с ним, — кивает на дверь, — сейчас поговорить…
— Ну и как?
— Никак. Бесполезно. Но все равно нам нельзя сейчас конфликтовать.
— Пожалуйста, предлагайте спасительные варианты. Или это я агрессивно себя веду? Или это меня вы можете обвинить в том, что я его где-то лягнул ни с того ни с сего, или что-то оскорбительное о нем сказал за глаза, или написал в СМИ о нем что-либо недостойное?
— Да-нет, нет, конечно, нет. Но надо же Что-то делать.
— Думайте. Это ведь извечные русские вопросы — «что делать?» и «кто виноват?».
— Знаете, я был у него только что и говорю: «Вот сейчас к Филатову пойду». А он мне: «Зачем вам туда ходить? Я уже новое распоряжение подписал, дал вам новую власть, новые обязанности и полномочия. Работайте и никуда не ходите».
Уже на пороге Рябов оборачивается:
— Я с вами, Сергей Александрович, точнее, и с ним, и с вами…
Позвонил Хасбулатову:
— Руслан Имранович, надо посоветоваться.
— Заходите.
Захожу к нему в кабинет, и, пока иду от двери к столу, спикер все время не отрываясь смотрит мне в глаза. Я поздоровался, сел, вижу на лежащем перед ним пригласительном билете его рукой написано: «Филатову».
— Что это?
— Да вот, если есть желание — сходите.
— Мне такие же самые присылают.
— Да? Ну, может, и этот пригодится.
Хотелось спросить: «Ну что, кроме моей фамилии на билете, вам уже нечего мне написать?» — но я промолчал. Потом рассказал Руслану Имрановичу об обстановке в Абхазии и необходимости направить туда депутатскую группу. Он, казалось, заинтересовался:
— Да я вот тоже подумывал об этом, — встал из-за стола и направился к дивану.
Сели, он — на диван, я — в кресло. Такая дислокация вообще редчайший случай, что называется, для «самых-самых». Я продолжил:
— Если и вы, Руслан Имранович, согласны с этим, надо бы скомплектовать группу депутатов и выделить им самолет.
В то время президент и правительство обслуживались компанией «Внуково-2», а Верховный Совет использовал для своих нужд аэропорт «Чкаловский».
Хасбулатов энергично кивнул:
— Да, я тоже так думаю. Занимайтесь.
Я вышел не прощаясь, так как нам еще предстояло увидеться с ним в тот же день.
Позже зашел сотрудник из протокольного отдела:
— Сергей Александрович, вы собирались завтра на выставку «Авто-92», но, по-моему, туда же идет и Хасбулатов.
