Нельсон кружил над нами и всё видел, но от реплики на этот раз воздержался. Японец снова пошел прежним курсом, оставив меня далеко позади. Я понял, что справиться с ним будет непросто. Нужно было менять тактику.
Но Нельсон был иного мнения.
— Попробуй еще раз. — приказал он.
— Так мы долетим до самого Мале. — огрызнулся я.
— ПОПРОБУЙ ЕЩЁ РАЗ. - повторил командир. — Иначе это придется сделать мне.
В его голосе я услышал плохо скрытые нотки раздражения — он не переваривал ослушания подчиненных даже в мелочах. Вместе с этим он тоже, видимо, понимал, что японский пилот может оказаться опытнее нас, и это задевало его самолюбие. Мне пришлось подчиниться, хотя я предвидел результаты этой попытки. Но тут в мою голову пришла идея поднырнуть под японский самолет и попытаться расстрелять его снизу. Я решил так и сделать, хотя предприятие было слишком рискованным — у японца на пузе вполне могла быть спрятана целая пушка, такие случаи бывали, и они стоили жизни самым лучшим нашим асам.
Однако иного выхода я не видел. Приходилось полагаться исключительно на удачу.
Я сделал обманный маневр, и когда японец снова развернулся, я сделал резкий крен вправо, и рискуя попасть в спутную струю его моторов, буквально прилип к его фюзеляжу снизу. Я прямо впился глазами в его серебристое днище, ожидая когда из замаскированной амбразуры в меня упрется смертоносное дуло пушки или пулемета. Японец, видимо, потерял меня из виду, он также резко выровнялся, и я почувствовал себя спокойнее.
Теперь начиналось самое главное. Мне следовало быстро, но крайне осторожно убрать газ, м как только между нами образуется метров десять или пятнадцать, резко задрать нос “спитфайра” и “замочить” по японцу из всех шести пулеметов. Этот маневр я произвел безукоризненно, но когда на вражеский самолет обрушился шквал огня, то я поразился произведенным эффектом, вернее, отсутствием такового. Я видел, как мои 12-миллиметровые зажигательные пули отскакивали от фюзеляжа разведчика, крыльев, гондол моторов, и с противным визгом уносились прочь в пустое небо. Когда он вышел наконец из прицела, то с виду оставался таким же невредимым, как и до начала атаки. Я понял, что машина бронирована выше всяких пределов, и это в какой-то мере объясняло столь относительно малую её скорость и небольшой по сравнению с другими стратегическими разведчиками потолок. Теперь стало ясно, для чего у этой машины столь длинные крылья — это помогало перегруженному бронёй самолёту подолгу держаться в воздухе и залетать на такие огромные расстояния.
Однако это все меня никак не могло утешить. Я разочарованно плелся за японцем, не зная, что еще предпринять, как вдруг услышал в наушниках возбужденный голос Нельсона:
— Отверни!
Я мигом сообразил, в чем дело, и когда начал разворачивать свой “спитфайр” с набором высоты, то краем глаза увидел, что истребитель Нельсона, как коршун, обрушился на японца сверху, и все его пулеметы изрыгали из своих жерл такой убийственный огонь, какой только что вел и я сам. Внезапно меня ослепила яркая вспышка, и я понял, что японец взорвался. Гигантские крылья сложились, словно картонные, разваливающийся фюзеляж, кувыркаясь, устремился в свой долгий полет к океану. Ни один член японского экипажа с парашютом не выбросился, из чего я заключил, что все погибли при взрыве. Я поискал глазами “спитфайр” командира и пристроился к нему. Мы делали над падающими обломками вражеского самолёта широкие круги, пока их не поглотила пучина океана, и только убедившись в том, что из экипажа никто не спасся, повернули домой.
Задание было выполнено”.
…Изучая этот кусок из книги Ральфа Тэлбота, где Стив Харрис так красочно описывает сбитие японского самолета, опытный специалист наверняка поймет, что в тот день прославленным английским пилотам повстречался явно НЕ ТОТ “Тачикава”. Например, оба пилота, участвовавших в перехвате, так и не смогли подробно описать самолет, сбитый ими над Индийским океаном. Тэлбот приводит эскиз, нарисованный Нельсоном, и этот рисунок мог изображать любой двухмоторный самолет той поры, имеющий однокилевое оперение и низкорасположенный центроплан[80]. Единственным аргументом в пользу версии относительно расправы именно с Ки.77 являлось только наличие у японца “огромной величины крыльев”. Да, аргумент этот весом, но далеко не так бесспорен, как кажется. Дело в том, что у японцев в разработке находилось несколько похожих самолетов с большим размахом крыльев, и одним из них был стратегический разведчик флота R3T1 “Сакуридан”, который к версии о непричастности к этому акту подходил более всего.
