С самого начала второй мировой войны аргентинское правительство поняло, что у него имеется великолепный шанс самым кардинальным образом укрепить экономику своей страны, и потому ни о каком присоединении к какой-нибудь из воюющих сторон, как это сделали почти все зависимые от США центрально-американские государства (Гватемала, Сальвадор, Коста-Рика и прочие), и речи не было. Вспомним хотя бы тот факт, что именно в Аргентине за всю ее историю так и не были объявлены вне закона многочисленные фашистские, нацистские, прогермански и прояпонски настроенные группировки, громко именующие сами себя
“…Все военные годы в Аргентине и до сих пор вполне справедливо считают “аргентинским золотым веком”. - писал в своей замечательной книге “Аргентина и аргентинцы” известный аргентинский историк-публицист Виктор Сапала. — Мир за океаном, втянутый в кошмарную войну, голодал и протягивал руки, прося аргентинского мяса, пшеницы, кукурузы, кожи, льняного масла… “Боже милостливый, пусть война НИКОГДА не кончится!” — молились дельцы и прилагали все усилия к тому, чтобы правительство как можно дольше оставалось нейтральным. За несметные дары аргентинского солнца и плодородной пампы обе воюющие стороны платили такую цену, которая не снилась никому из промышленников за все годы существования аргентинской экономики. Достаточно привести только один такой факт: до войны импортеры аргентинского хлопка платили по 80 песо за тонну “белого золота”, и это считалось прекрасно. В 1941-м цена этой же тонны перевалила уже за 580 песо, причем ни о какой девальвации аргентинских денег речь не шла — за время войны песо укрепился настолько, что ему мог бы позавидовать и всеразрушающий североамериканский доллар…”
“…Эту игру — и вашим и нашим, — продолжает Сапала, — правительство президента Эдельмиро Фаррела смогло дотянуть до самого 27 марта 1945 года, когда под неимоверно усилившимся давлением Соединенных Штатов Америки оно наконец не объявило войну Японии и Германии. Никогда за всю историю Аргентины платёжный баланс страны не был в таком благополучном состоянии, как во время войны — в бюджете даже появилось активное сальдо, быстро увеличивающееся и составившее к концу войны почти три миллиарда долларов. Впервые в истории страны прекратились забастовки и всяческие бунты городской и сельской бедноты. Это не значило, конечно, что бедноты вообще не стало, но то, что каждый житель страны получил наконец свой кусок хлеба и мяса — это было бесспорным и очевидным любому скептику…”
Власть президента в стране за первый год войны здорово укрепилась, что позволило президенту объявить свою собственную войну (неофициальную, правда) английским компаниям, без всякого преувеличения оккупировавшим за более чем столетие независимости Аргентины всю аргентинскую промышленность и транспорт. В самый короткий срок были выкуплены практически все железные дороги, при этом правительство не постеснялось применить к завязшим в разорительной для себя второй мировой войне британцам самое натуральное “выкручивание рук” — мгновенно припомнились все обиды, принесенные аргентинцам за сто лет иностранного владычества. Англичане сдавали все свои позиции буквально без боя, и в этом аргентинскому президенту негласно помогали и сами американцы, надеявшиеся после окончания войны занять такое же положение в Аргентине, какое занимали их основательно ослабевшие ныне союзники с туманного Альбиона.
К сорок третьему году процесс национализации шёл полным ходом, что позволило аргентинцам считать себя независимыми от мирового сообщества сверх всякой меры. При всем при этом правительство благоразумно воздержалось от наращивания собственных вооружений, и в этом оно встретило полную поддержку тех же американцев. Однако, невзирая на взятый явно пацифистский курс, конструкторская мысль аргентинских инженеров и конструкторов не дремала. К концу 1943 года на полигонах аргентинской армии начали испытания новейшие аргентинские танки “Бичо” /”Тварь”/, которые по тактико-техническим данным не только ни в чем не уступали американским аналогам, но даже превосходили их. После войны выяснилось, что эти танки удивительно смахивают на японские танки “Чи-Ри-8”, но по этому поводу и аргентинцы, и японцы до сих пор хранят загадочное молчание…
Благодаря небывалому доселе количеству собственных денег экономика Аргентины стала развиваться быстрыми темпами. Как по мановению волшебной палочки в диких прежде районах стали появляться суперсовременные заводы и фабрики, все основные морские порты и транспортные узлы прошли срочную модернизацию и значительно расширили свои пропускные способности. Да, это на самом деле был поистине ЗОЛОТОЙ ВЕК, и прекрасно понимая, что с окончаниям войны все это может запросто кончиться, президент постарался как можно больше средств вложить в краткосрочные планы дальнейшего укрепления экономики.
