В тяжелом состоянии лейтенанта доставили в больницу и произвели операцию — к счастью, ранения оказались не смертельными, и вскоре Аланья опять нес прежнюю службу. Однако Роджерса тут же арестовали. Его дом тщательно обыскали — от подвала до стропил крыши. В маленькой мастерской были найдены нагревательные спирали, листовая медь — то, что было необходимо для изготовления аквариумных обогревателей. Их, объяснил Роджерс, отрицая всякую вину, он уже не один год делает на продажу, да и не он один. Любой из его покупателей мог отправить взрывное устройство в полицию. Более того, Роджерс утверждал, что преступник покушался вовсе не на Аланью, а именно на него — Роджерса, ведь окажись тогда на службе не Аланья, а он — непременно опробовал бы этот нагреватель…
Шефу полиции такое объяснение не показалось убедительным, и вскоре к расследованию снова подключилось ФБР, пытаясь протянуть ниточку от покушения на Аланью к трагедии "Морро Касл". В процессе повторного расследования всплыли новые подробности по "старинному" делу. Так, полиции стало известно, что за час до выхода из Гаваны 4 сентября 1934 года капитан Уиллмотт увидел подвыпившего начальника радиостанции, когда тот пытался пронести на борт "Морро Касла" две бутыли с какими-то химикатами. Капитан приказал Роджерсу выбросить эти склянки в море, и об этом поведал вахтенный матрос, который в прошлом расследовании к допросам не привлекался, так как очень долго находился в ожоговом центре. Роджерс, правда, всячески отрицал этот факт.
Оправившийся от ранений Аланья, однако, в свою очередь утверждал, что Роджерс не один раз за бутылкой виски, к которому, оказывается, имел пристрастие не меньшее, чем сам Аланья, говорил ему приблизительно такие слова: "В мире, кроме меня, никто не знает истинную причину гибели "Морро Касл".
Припомнился также и медный цилиндр со следами какого-то химического вещества, найденный в очаге возникновения пожара на лайнере: по своей конструкции он очень походил на обогреватели для аквариумов, которые были найдены при обыске полицией в доме Роджерса…
Виновность Роджерса не вызывала абсолютно никаких сомнений. Во время повторного разбора дела, проанализировав целый ряд обстоятельств, предшествовавших пожару, опросив свидетелей и очевидцев, эксперты воссоздали картину катастрофы "Морро Касл". Они высказали весьма веские, на их взгляд, доводы, что Роджерс поджег судно с помощью бомб замедленного действия в библиотеке и еще в двух или трех местах. Он якобы отключил автоматическую систему пожароопределения и пустил газолин из цистерны аварийного дизель-генератора с верхней палубы на нижние, Вот почему пламя распространялось сверху вниз, а не наоборот, как при подобных катастрофах. Он также учел место хранения сигнальных фальшфееров и ракет. Этим также можно было объяснить и быстрое распространение огня на шлюпочной палубе. Схема поджога была продумана, без всякого сомнения, профессионально, с явным знанием дела… Но Роджерс, однако, всячески отрицал свою вину. На все расспросы он твердил только одно:
— Если бы я и на самом деле захотел бы совершить преступление на "Морро Касл", то мне хватило бы драгоценностей миллионерши, а не пришлось бы тянуть лямку здесь, на вшивой полицейской радиостанции и за нищенскую зарплату!
Это, конечно, выглядело весьма логично. Тем не менее городской суд присяжных Бейонны приговорил Роджерса за покушение на жизнь Морица Аланьи к каторжным работам сроком от 12 до 20 лет (в судебной практике США встречаются приговоры с неоднозначным сроком наказания).
Впрочем, приговор весь был построен на косвенных уликах, к тому же дело приняло очень скандальный характер. Американцы не захотели позориться на весь мир, и вскоре, благодаря странному старанию неких влиятельных лиц из госдепартамента, дело замяли, а тюрьму Роджерсу заменили военной службой на торговом флоте — к тому времени, как суд вынес приговор, в Европе вовсю бушевала вторая мировая война. Роджерс опять стал судовым радистом, он попал на транспортное судно, возившее военные грузы из Америки и Канады в Великобританию.
После окончания войны Джордж Роджерс возвратился в Бейонну и открыл там небольшую мастерскую по ремонту радио- и электроприборов. Через некоторое время он женился, и тесть Роджерса одолжил своему зятю 7500 долларов — довольно крупную по тем временам сумму. Деньги пошли на расширение мастерской, и вскоре предприятие бывшего радиста процветало. Однако не прошло и пяти лет, как имя Роджерса вновь замелькало на страницах скандальной хроники.