— Да! Именно это я и хотел сказать! — нервы сдавали позиции без наименьшего сопротивления; годы тренировок не помогали в этой ситуации.
— Ты прав. Со мной поступили несправедливо. — Она поджала губы с немного расстроеным выражением лица, вообще не поняв, что я говорил о несправедливости, коснувшейся нас с Мэрит. — Я подозревала, что Густав мне неверен с того момента, как мы с ним вышли из дворца бракосочетания. Он был роскошным мужчиной и я не хотела его терять, но со временем поняла, что это бесполезно. Другая женщина настолько занимала все его помыслы, что он… стал позволять лишнее в отношении меня.
…"Густав насильно заставил Офелию родить второго ребёнка"… — получается, Эрнестина не солгала мне тогда.
— Сказочка о том, что я ужасно больна, провела Густава — он практически ко мне не заходил. Сбежать оказалось легче, чем я думала. Да и сбегать было куда. — Она окинула взглядом тронный зал.
— Что?!
— Гроб похоронили пустым.
— Да мне всё равно! — наконец-то я обрёл способность нормально говорить. — Ты хочешь сказать, что сыграла собственную смерть и добровольно оставила детей на попечение чужим людям из-за подозрений, что отец тебе неверен? Я правильно расслышал? Даже Эрнестина, при всех её недостатках, никогда не бросила бы своих детей!
Этого для моей матери оказалось слишком — она вскочила, зло вскрикнув:
— Не смей произносить здесь это имя!
И всё. Больше ничего из моих слов она не услышала — только имя соперницы.
— Но это правда! — разъярился я ещё больше. Злость за себя и Мэрит не позволяла сделать шаг назад. — Ты оставила нас из-за пустого подозрения, и даже не подумала, как мы будем горевать за тобой! У Мэрит даже нет воспоминаний о тебе, она была крошкой, когда ты "умерла"!
— Но ведь всё оказалось правдой, — мать немного поумерила пыл. — Не прошло и суток после моей мнимой смерти, и Густав уже назначил свою любовницу новой королевой!
Прода 04.05
— Ты бросила нас, чтобы узнать это наверняка? Надеюсь, ты была довольна своей прозорливостью?
— Нет, — с чувством собственного превосходства ответила мать. — Я была довольна, когда этот предатель — твой отец — прохрипел свои последние слова. Он проклинал меня, но это уже не важно.
— Подожди, — от шока едва мог произносить слова. — Отца убила ты?! Да я всю жизнь винил в этом Эрнестину!
Казалось, я взорвусь прямо сейчас, и никакие уроки самообладания мне не помогли: оттого, что образ любимой матери развинчивался на глазах, хотелось выть.
"Знаешь ли ты, что твоя мать была психически нездоровой? Я читала отчеты врачей за те года её жизни"
Боже, Эрнестина никогда не лгала мне. Все эти ужасные вещи оказались правдой. Она миллионы раз утверждала, что отца не убивала, но я не верил, считая, что лишь ей это было на руку.
Какой же я идиот…
— Ты так подумал, потому что на то был расчет, — холодно подтвердила Офелия. Назвать это чудовище матерью уже не поворачивался язык. — Я свою работу выполнила хорошо.
— Это просто какой-то сюр! — Я хватился за голову руками. — Мы с Мэрит всю нашу жизнь обожали одно только воспоминание о тебе! Но сейчас я смотрю в твои глаза, и не верю, что ты и есть наша мать. Она была лучшим человеком на Земле.
— Но это так, Эрик, — в её голосе послышались нотки гнева и приближающейся истерики, — и ни ты, ни я не можем этого изменить. Мне это и незачем. Шпицберген, а вместе с ним и я в безопасности, пока Мэрит значится наследницей в завещании.
— Но ей скоро шестнадцать, — возразил я. — Она сможет вступить в частичное право владения.
— Да, — глядя куда угодно, но только не мне в глаза, отвечала мать. — Да, сможет.
— И что же будешь делать ты? Я не стану рассказывать, кого здесь повстречал. Но рано или поздно Мэрит унаследует архипелаг, и тогда тебе придется во всём ей признаться. Как ты посмотришь дочери в глаза? Ты хоть представляешь, что ей довелось пережить из-за тебя?
— По-правде говоря, раненые чувства Мэрит меня ни капли не заботят, — жестко ответила Офелия. — Я её вообще не хотела.
Я не верил своим ушам. За прошедшие полчаса я воспринял столько невероятной информации, что для усвоения этой уже просто не хватало сил.
Хотелось поскорее с ней прощаться — общество этой женщины угнетало… ужасало.
— Своим побегом ты оказала нам с Мэрит неоценимую услугу. Теперь я даже рад, что повзрослел рядом с Эрнестиной, а не с тобой. И уж тем более я благодарю судьбу за то, что Мэрит тебя не помнит. Такая мать ей не нужна. Такая мать вообще никому не нужна. Сиди здесь на своем блестящем троне и упивайся одиночеством, потому что оно единственное, что у тебя осталось.
Это заметно задело королеву — её лицо потемнело и она поджала губы.
— Да, я останусь. А ты уйдешь, иначе тебя отсюда выставят. Чтоб ноги твоей больше не было на моей земле! Я ждала тебя много лет и надеялась найти в тебе союзника, но ты не оправдал этих надежд. Ты не достоин моего благоволения, как и твоя мерзкая сестра. Аудиенция окончена. Дверь там.
