В тот раз я уже порывался уйти, так как боялся случайно её разбудить и без злого умысла отнять эти украденные минуты отдыха, как вдруг из коридора послышались тихие голоса, словно кто-то нарочно приглушает речь. Я медленно попятился за ширму для переодеваний и удачно за ней спрятался как раз в тот момент, когда в комнату прокрались Эрнестинины сынки. Один из них — Ханс — вертел в пальцах ножницы с длинными лезвиями.
В следующие несколько секунд всё происходившее смешалось в что-то большое и безобразное. Вот они негромко переговариваются, тихо хихикают; этот звук до боли напоминает Эрнестину. Вот один из них слегка трогает руку сестры; я напрягаюсь. Мэрит спит, даже не шевелиться. Тогда тот, второй, что сжимает ножницы, говорит что-то, и я едва улавливаю слова, камнем упавшие передо мной на пол:
— Весёлого пробуждения, принцесса.
И поднимает двумя пальцами её тонкую косичку.
Остаться хладнокровным мне не помогло даже многолетнее аристократическое воспитание. Я набросился на него с таким чудовищным желанием причинить боль, что едва ли не впервые в жизни уверовал в то, что я сын своего отца. Пока второй близнец соображал, откуда его брату прилетело, лицо первого было уже безнадежно испорчено. Я успел схватить этого крысёныша за волосы и два раза хорошенько приложить лицом о деревянный борт кровати, пока до второго не дошло, что его брата избивают. Если с одним из них я успешно справлялся в одиночку, то против двоих заметно сдал позицию — сам не понял, как оказался на полу.
Ботинок одного успел проехаться по моей щеке, как произошло ожидаемое — проснулась Мэрит. Бедняжка не поняла толком, что происходит, но моего вида под подошвами близнецов ей хватило. Испуганный крик сестры расколол пространство, наверное, всего детского крыла. Комната мгновенно наполнилась прислугой; первой вбежала гувернантка Мэрит, сразу же за ней — командующий стражей. Он поспешил разнять нас с близнецами.
— Пойдемте, принц, — равнодушно бросил он в мою сторону, с абсолютно индифферентным выражением лица, насильно уводя из комнаты сестры. Я оглянулся: Ханс держался за, судя по всему, сломанный нос; над Мэрит хлопотала гувернантка. Вздохнул и последовал за стражником, гадая, какие последствия повлечёт мой поступок.
В своих покоях я смог побыть несколько минут наедине, а также имел возможность оценить степень собственных избиений. Кровоподтёк в углу рта размером с мандарин не внушал радостных мыслей — кроме той, что Ханс получил ещё больше. К визиту лекаря я был готов, даже ожидал его. Так и случилось — не прошло и четверти часа, как в дверь постучались: — Ваше Высочество наследный…
— Входите! — я махнул рукой, словно меня кто-то мог видеть.
Доктор Ульссон уже много лет работал в королевской резиденции. Его наняли ещё при жизни моего деда, короля Ларсена фон Хольберга. Ульссон показал себя как блестящий специалист, а также как человек, который отлично умеет держать в тайне те стороны жизни королей и их приближенных, о которых знать посторонним вовсе необязательно, из-за чего его услуги высоко оценивались королевской семьей.
Вместе с доктором в комнату вбежала Фрея. Как воспитанница четы монархов, она не могла выражать свои впечатления чересчур экспрессивно, но видно было, что ей этого уж очень хочеться. Пока Ульссон накладывал на моё лицо целебные мази и рассказывал, как ухаживать за повреждением, она сидела тихая, словно маленькая молчаливая птичка. Но едва за доктором закрылась дверь, девочка осмелела и осыпала проклятиями головы ненавистных близнецов.
— Как это низко! — мне стало понятно, что Фрея уже осведомлена о случившемся в комнате Мэрит. — Ты всё правильно сделал! Ты защитил сестру!
Этой мыслью я и сам себя утешал. Даже если бы в моей власти было отмотать время назад — не смог бы поступить иначе, не смог бы отдать им Мэрит. Иначе просто возненавидел бы себя. А так, близнецы поплатились за свою попытку навредить ей; скоро так же за свои действия поплачусь я.
Это произошло очень быстро, мы с Фреей даже не успели толком поговорить. Я лишь в общих чертах осветил ей случившееся, как оно на самом деле произошло, дабы развинчать в её глазах последующие чужие версии, как в дверь постучались. Фрея схватила меня за руку. Её глаза горели.
— Я пойду с тобой! — уверенно прошептала она, ещё крепче сжимая мою ладонь.
Сначала я хотел отказаться. Незачем втягивать девочку в то, что обещало затянуться на долгие годы. И все же, лицо близкого человека рядом придаст мне сил, и я передумал. В отцовский кабинет мы отправились вместе.
Здесь уже все были в сборе. Король за своим столом, его лицо не выражало никаких эмоций, прямо как у меня порой. На диване сжался Йоххан. В кресле возле рояля, закинув ногу на ногу, расположилась Эрнестина. Холёная, обтянутая узким леопардовым платьем, она казалась неуместной в этой обстановке. Королева бросила на меня взгляд, исполненный такой ярости, что удивительно, как только я не повалился замертво.
— Эрик, — отец вперил в меня сосредоточенный взгляд. — Теперь мы послушаем твою версию.
