Эрик замер. Я проследила за его взглядом: он был прикован к женщине, стоявшей на вершине лестницы. Изумительную красоту её лица невозможно было не узнать, потому что я её видела бесчисленное количество раз — на портретах, которые мне показывала Мэрит; да и на лицах самих наследников, ведь они оба были копией своей матери.
А это, без сомнений, была именно она.
Но разве… разве их мать не умерла десять лет назад?
— Вот чёрт! — Прозвучал голос Эрика в оглушительно тишине. — Что ты делаешь?!
Он метнулся к Мэрит, закрывая собой сестру, но принцесса уже увидела то, что никогда не забудет.
— Мама! — В голосе Мэрит отчётливо различались истерические нотки. — Мама, это ты?! Мама!
Женщина — королева Офелия? — грациозно подобрала усеянный серебристыми перьями подол платья и кошачьим шагом спустилась по лестнице вниз. Наследники ступили шаг вперед: Мэрит — в естественном порыве ребёнка быть ближе к матери; Эрик — в явном стремлении защитить сестру. Я, стоя чуть поодаль, не могла ни пошевелиться, ни выдавить из себя ни звука.
Зашептались люди. Никто не мог понять, что происходит, но давно умершую королеву узнавали сразу. Многие отступали к выходу, а когда Офелия достала пистолет, врассыпную бросились все.
— С днём рождения, Мэрит.
Прода 01.06
Эрик
Нужно было прикрыть её в каком-нибудь чулане без еды ещё тогда, когда я был на Шпицбергене, но кто мог предугадать, что мать решиться раскрыть свое инкогнито, да ещё и в такой день?
События этого бала навсегда отпечатаются в моем мозгу удушающим кошмаром. Зал опустел в считанные секунды, словно по щелчку — никто не хотел ввязываться в старые распри королевской семьи. Я оглянулся: Ривал чуть ли не силком вёл Фрею к выходу, на ходу схватив Хелену за руку, желая увести и её тоже. Хелена этого не позволила — она освободила руку, сердито сверкнув глазами, и подошла ближе к нам. Я, закрывающий Мэрит собой, Сэд, и Хелена — все, кто остались.
Офелия, довольно улыбаясь, с хлопком сняла пистолет с предохранителя и нацелилась на меня.
— Отойди, Эрик. Тебя я убивать не хочу.
Рядом послышался ещё один хлопок; я скосил взгляд. Сэд держал Офелию на прицеле — его ведущая рука заметно подрагивала. На какую-то долю секунды я им восхитился: какой же силой воли нужно обладать, чтобы угрожать жизни номинального монарха, пусть даже официально уже мёртвого? Я не задам ему вопрос, зачем он принёс оружие на праздник, если только он не позволит в этот день пролиться крови Мэрит и Хелены.
Такого поворота королева не ожидала — она замешкалась, немного опустив пистолет и вернув его на предохранитель. Где-то в коридоре послышался цокот каблуков и в зал вбежала Эрнестина.
— Что ты творишь, Офелия?!
Несколько мгновений — и Эрнестина гордо выпрямилась передо мной, закрывая собой и меня, и Мэрит.
Повисшую в зале гнетущую тишину нарушали лишь наши напряженные вздохи — абсолютно все были напряжены до предела; хватило бы самой крошечной искры, чтобы вспыхнуло пламя.
Лицо Офелии исказилось. Это не было ненавистью или злостью — лишь чистой воды отвращение. Она опустила оружие.
— Эрнестина. — Голос матери так и сквозил желанием всадить пулю в соперницу.
Мачеха едва заметно выдохнула.
— Ты выбрала неудачные время и место для своих выходок, Офелия. В Брэмблиз полно охраны. Тебя вышвырнут, как собачонку.
— Твоя охрана… пала. — Насмешливо ответила Офелия. — Тебе стоило бы научиться получше подбирать людей в спецслужбы.
— За домом ведётся видеонаблюдение из всех отделений полиции региона. — Обманчиво мягко произнесла Эрнестина, незаметно локтем отталкивая меня назад.
— Да только пока они среагируют… — жестко произнесла мать, дернув рукой с пистолетом и бросив мимолётный взгляд на Сэда — парень всё также держал её на прицеле. Его взгляд стал более сосредоточенным и твёрдым, он ни на мгновение не опускал руку. — Всё, что я делаю — всего лишь забираю то, что всегда было моим.
— Желая при этом убить родную дочь?! — Распалялась Эрнестина. — Офелия, ты ещё тогда была не совсем здоровой, но сейчас… Прошу тебя: уйди. Не дай случиться непоправимому. Мэрит отпишет тебе Шпицберген добровольно — я даю своё слово.
— Ты даешь мне свое слово? — Офелия криво улыбнулась. — Ты, потаскуха, отнявшая моего мужа и мою жизнь, смеешь меня в чем-то заверять своим словом? Сейчас ты пожинаешь плоды своей глупости, Эрнестина. Если бы ты была достаточно умна и внимательна, то давно предвидела бы подобный исход событий. Ты должна заплатить за то, что Густав заменил меня тобою.
— Это неправда. — Я поравнялся с мачехой. — Отец любил Эрнестину — всю свою жизнь, с самого детства. Ваш с ним брак был браком по расчету и разрушил отцу жизнь. Не делай вид, что ты этого не осознаешь.
— Эрик дело говорит, — подтвердила Эрнестина. — Никто в королевстве не знал правды, и ты, видимо, тоже. Он не любил тебя ни секунды в своей жизни. Густав… был всецело моим. С каким упоением он предавался любви со мной! И как же сильно презирал тебя, Офелия.
Мать вновь подняла оружие, целясь Эрнестине в грудь. Её твёрдости немного поубавилось.
— Ты лжешь.
Эрнестина ухмыльнулась.
— Нет.
