— Подожди, но ты ведь говорил, что наша история не реалистична из за отсутствия вмешательства богов, но судя по твоим словам, этих вмешательств и так должно быть очень мало.
— Как у минотавра?
— А ты не думал, что наши боги могут попросту не знать о такой возможности? Мир пошёл по другому пути развития и всё такое.
— И как ты его отличил?
— Стоп, что ты собираешься дел…
Перед глазами всё начало плыть, голова закружилась и я упал на пол потеряв равновесие. С начала реальность начала мигать, а затем все мои чувства и вовсе пропали. Я не видел, не слышал, не чувствовал ни своего тела, ни окружающего пространства.
Единственным, что заполняло эту пустоту был шепот. Бесконечный, не смолкающий ни на секунду, шепот тысяч и тысяч голосов, сливающихся в неописуемую какофонию, заглушающую мысли в моей голове, а после заменяя, их на квинтэссенцию бесконечного отчаяния. Казалось, моё сознание, бывшее последним, из того что всё ещё оставалось в моей власти, плавилось, превращаясь в очередной, обреченный стенать в вечной агонии, шёпот. Интересно так и выглядит смерть? Я всё таки попал в ад сделанное с Пиком?
Не знаю сколько прошло времени может секунда, может целая вечность, но окружающее пространство мигнуло, а затем выкинуло меня в реальность. Разом вернулись слух и зрение, секунду спустя к ним присоединилось осязание, и чувство равновесия. Фух похоже я всё таки жив.
— Это, что сейчас былААААААА!
Стоило подняться на ноги, с пола на который я упал в момент потери чувств, как мои ноги снова подкосились. На этот раз от боли. Ощущения были такие, как будто кто-то вставил мне в глаза штопоры, и теперь медленно, с нескрываемым удовольствие вкручивает их всё глубже и глубже. Пробивая сначала роговицу, затем хрусталик, а после, неторопливо пройдя сквозь стекловидное тело, вгрызается в глазной нерв. Пробираясь по нему все глубже и глубже, внутрь черепной коробки.
В этот момент боль стала настолько невыносимой, что мое измученное сознание решило меня оставить.
[Проснись]
На этот раз пробуждение оказалось куда менее приятны, чем в прошлый раз, голова буквально раскалывалась, а картинка перед глазами была практически чёрно белой, если не считать вспыхивающие то там то тут вокруг меня неоново-фиолетовых линий, похожих на протуберанцы испускаемые нашим светилом.
— Ты не мог боль выключить?
— И зачем?
С трудом поднявшись с пола, я вытер об штаны руки, испачканные кровью вытекшей из глаз, и пошёл к зеркалу в ванной.
— Ухтыж! Это, я?