Оказавшись за спиной у сидящего в кресле человека, я схватился за уголок простыни и быстрым, но аккуратным движением сдернул ее на пол, оставить отпечатки не боялся, так как ещё в лифте успел надеть перчатки. Передо мной предстал весьма знакомый бритый череп Глотова, отчего я облегченно выдохнул и наконец позволил себе убрать пистолет в кобуру, чтобы как следует осмотреть тело.
Помнится совсем недавно я говорил, что труп девушки был далеко не худшим, что я видел в своей жизни. И это была правда. Ещё только попав в органы правопорядка, мне очень “повезло” во время стажировки.
Как сейчас помню тот дождливый вечер пятницы. Дежурному поступила жалоба на крики из квартиры соседей снизу. Ситуация вполне стандартная, к тому же мой наставник уже был в квартире по этому адресу и знал о том, что там живет целое семейство алкоголиков со стажем. Поэтому он отправил меня туда вместе с дежурным опером, чтобы я мог, так сказать, посмотреть на работу в поле.
Прибыв на место, выяснилось, что крики были следствием небольшой пьяной драки, в ходе которой никто толком не пострадал, если, конечно, не считать нескольких синяков. Пока опер опрашивал свидетелей и участников потасовки для составления протокола, я решил осмотреть на всякий случай квартиру, в которой не обнаружилось ничего идущего вразрез с версией полученной от самих алкашей. Да выглядела жилплощадь как филиал мусорной свалки и пахла как бомжатник поутру, но следов крови или трупов видно не было. Может этот вызов и закончился бы для местных жителей обычным выговором, если бы перед самым уходом я не засунул свой нос в стоящую на плите кастрюлю.
Понятие не имею, почему у меня вдруг взыграло любопытство, и возникло странное желание узнать, чем они здесь питаются. Но это решение стало поистине роковым, причём как для них, так и для меня самого. В этот день моя стажировка прервалась на месяц оплачиваемого отпуска в связи с нервным срывом.
Первым, что я увидел, сняв с кастрюли крышку, был здоровенный кусок варёного, вместе с кожей мяса, очень странной формы. В нем отчетливо угадывались маленькие руки, ноги тельце и даже голова. Сначала из-за плавающих в бульоне овощей я было решил, что это просто моё разыгравшееся воображение рисует в обычном куске мяса человеческую фигурку. Поэтому взял две лежащие на столе рядом вилки и достал из кастрюли заинтересовавший меня ингредиент. Что происходило дальше, я не помню. Вместо разворачивающихся тогда событий, перед глазами стоит картина, тела младенца, удерживаемого мной на весу над огромной кастрюлей. Оно висело передо мной на двух вилках, одна из которых вошла в живот, а вторая пробила шею. Из небольших отверстий в натянутой, местами лопнувшей коже, тонкими ручейками вытекал прозрачный бульон. Глаза на маленьком сморщенном, личике вылезли из орбит и приобрели мутно-белый цвет. Ручки и ножки скукожились и прижались вплотную к выпотрошенному тельцу.
Не знаю, почему я вообще вернулся после этого на работу, в то время как, бывший со мной на этом выезде, опер практически сразу написал заявление об увольнение, важно лишь то, что после этого момента человеческие тела, перестали вызывать у меня какие-либо эмоции кроме жалости.
Пожалуй, я являлся самым стрессоустойчивым работником в нашем отделе, но вид, открывшийся мне после того, как я сорвал простыню с сидящего в центре комнаты тела, смог напомнить мне давно забытое чувство глубочайшего шока.
У расположившегося в дорогом кресле человека, полностью отсутствовала кожа на лице и всей фронтальной стороне тела. В его глазницы были вставлены две дорогие коллекционные ручки. В животе зияла огромная дыра, между опаленными краями которой неизвестный маньяк вставил газовую горелку, в качестве распорки. Сквозь это отверстие из брюшной полости были извлечены кишки несчастно, обмотанные сейчас вокруг его шеи на манер шарфа. Но шок вызвало не это, а проглядывающие между оголенными рёбрами лёгкие которые продолжали прерывисто сокращаться, насыщая кровь несчастного кислородом.
Несколько секунд я просто стоял с тупым видом и смотрел на существо назвать которое человеком уже не поворачивался язык. А потом оно подняло с подлокотника руку и издало булькающий хрип.
Стыдно, признаться, но в этот момент я почти сорокалетний следователь с кучей наград за раскрытые дела и огромным опытом, завизжал как маленькая сучка.
Окончательно прийти в себя мне удалось только спустя примерно сорок минут. К этому моменту уже успели приехать вызванные мной представители полиции ответственные за этот район.
Достаточно быстро после их появления выяснилось, что помимо Глотова и девушки личность которой была пока, что не установлена, жертвой маньяка стал консьерж, его тело обнаружили в каморке на первом этаже.
