И Малинская (она так близорука, что при чтении подносит книжку к самому носу) нагнулась к Орыське и своим платком стала вытирать ей глаза, хотя они были сухие.
И Дарка понимает: то, что объединяет дочек влиятельных родителей, сильнее того, что может их разъединить.
Орыська сидит на своем месте пунцовая и совсем не защищается… Глаза ее цвета старой бронзы смотрят, как глаза человека, страдающего не по своей вине. Она в экстазе глядит прямо перед собой, и взгляд у нее такой неземной, словно удары сыплются на нее только потому, что подруги не видят ее глаз, а видят одни сгорбленные плечи.
По классу прокатывается гром, когда маленькая Кентнер становится перед Орыськой и с презрением плюет в ее сторону. Правда, не на Орыську, но перед самым ее носом. И тут наконец Орыська разражается плачем:
— Что вам нужно от меня? Чего вы пристали ко мне?
Тогда Ореховская хлопает в ладоши:
— Девочки! Поступок Кентнер недостоин гимназистки! Но Оле не перед кем извиняться, и я предлагаю в наказание за недостойное поведение три дня не разговаривать с Кентнер. Кто за?
Большинство было на стороне Ореховской. Это выглядело так, словно Ореховская провела границу между «своими» и «новыми». «Свою» можно наказать, но «своей» можно и простить. На пришлую можно плевать, и даже «не у кого» будет просить прощения.
Орыська уже не плакала. Она оперлась локтями на парту и всхлипывала. Глаза ее снова блуждали где-то за стенами класса. Стефа Сидор подмигнула Дарке:
— Пройдемся немного, а то здесь с ума можно сойти!
Но было уже поздно, на первом этаже раздался звонок, и пришлось с порога вернуться к парте. Вскоре в коридорах наступила тишина. Слышались только шаги учителей, торопливые и медленные.
По направлению к пятому классу шагов долго не было слышно. Наконец раздались очень медленные, медвежьи шаги.
Дверь открывается, а учителя не видно. Что он делает? Поправляет носок? Но вот наконец в дверях появляется великан. Тело его заполняет весь проем до верхней притолоки.
Дарка еще никогда не видела такого большого человека. Сперва она не различает ничего, кроме серо-бурой глыбы, которая медленно движется к столу. Наконец решается внимательно присмотреться к вершине этой горы. Странно — лицо у великана такое же, как у всех. Ярко-синие глаза на красном лице даже симпатичны.
— Садитесь и дайте мне немного передохнуть.
— Пожалуйста! Мы так соскучились! Мы просто жить без вас не можем!
— Оставьте меня в покое, Коляска! Я один раз поверил в нечто подобное и буду каяться до самой смерти.
Вышло остроумно, однако нельзя же смеяться над женой учителя! Тем более что в семье Мигулевых «жизни нет», и это всем известно.
— А среди историков были молодые люди?
— А Яссы больше Черновиц?
— А верно, что виноград там пять леев килограмм?
— А правда, что женщины там красят ногти в зеленый цвет?
Учитель вытер пот со лба.
— Советую всем, а особенно вам, Коляска, припрятать свои остроумные вопросы до следующего раза. Мне вы, голову не вскружите, а я не подарю вам больше ни минуты из урока истории. Я и так должен подумать… гм, как сделать, чтобы наверстать пропущенное время… Гм…
Он заложил руки за спину и принялся в задумчивости шагать по классу от доски к окну.
Дарка взглянула на Стефу Сидор и поймала себя на том, о чем до сих пор не догадывалась: обе они, и только они, завязывали бантики на блузках наискось. Дарке казалось, что это ее собственная идея — так завязывать бантик, но теперь она видит, что это заимствовано у Стефы. Более того! Волосы за ушами — это тоже прическа Стефы.
Когда кого-нибудь любишь, всегда хочется походить на него. Дарка уже не сомневается, что больше всех подружек, любит Стефу.
Впрочем, то, что она почувствовала к Стефе, ни с чем нельзя сравнить. Этому нет равных, как солнцу.
Учитель наконец что-то придумал и остановился у стола. Ему пришлось опереться, чтобы не покачнуться.
— Вам надо купить учебники по истории. Вы знаете, что я даже не спрашиваю учениц, у которых нет книжек. Еще советовал бы вам, — Мигулев любит «советовать», — не прибегать к уловкам, не изучать предмет вдвоем по одной книжке. Это вас не спасет, каждая должна иметь свой учебник. В этом году мы будем изучать всемирную историю… Гм… материал большой, а мы уже и так пропустили почти месяц… Надо что-то придумать. Есть учебник на украинском языке, очень хороший, но он слишком дорог и велик для вас… а мы должны спешить. Может быть, мы сделаем вот как: вы купите себе учебник на румынском языке Николицы, часть третья.
Класс зашумел:
— Мы не понимаем по-румынски!
— Пожалуйста, задавайте нам побольше, только по украинскому учебнику.
— Мы не хотим… хватит с нас румынских команд на гимнастике! — крикнула Ореховская так дерзко, что несколько учениц оглянулись на нее.
Учитель сделал вид, что не слышал и не знает, кто произнес эти слова. Он смотрел на класс с доброй улыбкой. И класс, накричавшись, успокоился.
