Глашатай замолчал и в наступившей тишине его гранд-святейшество медленно спустился с помоста. Он не торопился, наслаждаясь торжественностью момента. Приблизившись к разрушителю, Иваз так же медленно взял поднесенный ему кинжал. Кара Вечности – клинок, напитанный чужими душами, оказался тяжелым. Синяя сталь лезвия и простая черная рукоять, оттягивающая ладонь. От лезвия за версту фонило чем-то потусторонним и страшным, а стоило всмотреться, и можно было заметить искаженные в муке силуэты, заключенные внутри лезвия.
Иваз помнил, как создавалась Кара Вечности, и эти воспоминания тоже согревали его холодную душу.
– Предатели и отступники сегодня познают силу и власть Империи! – торжественно произнес Иваз, и его слова разнеслись громогласным эхом. – Силу и власть Святой Инквизиции!
Косматый деструкт, стоящий на коленях впереди остальных пленников, смачно плюнул в сторону кардинала.
Иваз поднял руку, давая сигнал застывшим военным.
– Приготовиться!
На телах пленников расцвели точки прицелов.
– Пощади их! – выкрикнул вдруг разрушитель. – Они лишь выполняли приказы! Мои приказы! Они не виноваты!
– Пощадить? – Кардинал сделал театральный жест и повернулся к подиуму с Совершенными, словно ожидая ответа. Конечно, все промолчали, и кардинал слегка улыбнулся. – Империя милосердна, это правда. Империя умеет прощать тех, кто раскаялся. – Несколько деструктов подняли головы с немой надеждой в глазах. Иваз улыбнулся шире. Его голос взлетел. – Но не к тем, кто поднял на нее оружие! Не к тем, кто выполняет приказы скверны! Казнить ренегатов!
Грянули выстрелы. Первая шеренга ренегатов – деструкты из дворца – упали. Ближайший – светловолосый здоровяк-северянин, словно не желая умирать, вскинул вверх сжатую в кулак руку и выкрикнул:
– За тебя, Жнец…
И тоже упал – лицом в грязь. На его рубашке расцвели красные пятна.
– Нет. Нет… – прошептал Август. По щекам разрушителя катились золотые потеки, словно беспомощная, запертая внутри человеческого тела сила – плакала.
Иваз Фамон осклабился, глянув в сторону золотых доспехов эмиров из Оазиса. На шеи всех надели ошейники, сдерживающие любое проявление силы и Духа.
– Приготовиться! – рявкнул Фамон, и военные снова вскинули винтовки.
Старик Исхан, стоящий впереди, словно пытаясь закрыть худой спиной своих людей, вскинул в молитвенном жесте связанные ладони:
– Пощади моего сына, инквизитор! Он последний в роду, он лишь мальчишка…
– Отец, не надо. – Смуглый юноша с золотой вязью на лице поморщился.
– Прошу тебя! – выкрикнул старик, неотрывно глядя на кардинала.
Тот склонил голову, рассматривая эмиров и деструктов из черных песков. Кто-то стоял, опустив голову, кто-то скалился, дергаясь в путах. Один выглядел особенно дерзко – высокий мужчина с бельмом. В его позе не было и капли смирения или страха, а единственный черный глаз сверкал неповиновением.
Кардинал тонко улыбнулся. Поднял руку. И сказал:
– Огонь!
Новый залп расчертил воздух и разукрасил тела павших. Деструкты из дворца, посмевшие противиться властям, пришедшие сквозь портал эмиры и чудовища черных песков – все они остались лежать на холодных камнях Неварбурга. Их кровь станет новым напоминанием и новым устрашением для последующих поколений. Никто не смеет противиться силе Инквизиции. Инквизиция не щадит своих врагов!
В оглушающей тишине кардинал снова улыбнулся. Дело почти сделано, осталось самое главное.
Он повернулся к разрушителю.
– Вот наш ответ преступникам! Наш ответ всем, чью душу поработила скверна! Вот наш ответ – и пусть его запомнит каждый житель Империи! Скверна будет уничтожена!
Стоящий на коленях Август вскинул голову. Бледное лицо, темные провалы глаз.
Не обращая внимания на стянутые за спиной руки и колодки на ногах, разрушитель медленно выпрямился. Ряд военных всколыхнулся, но Иваз поднял ладонь, запрещая стрелять и понимая, что опасности нет. У разрушителя больше не было силы. Ни один из датчиков низких вибраций не издал ни звука. Перед Ивазом стоял всего лишь человек. Но вот взгляд этого человека гранд-святейшеству не понравился – в нем не было страха. И это нарушало красоту момента, ведь преступник обязан бояться и каяться.
– Даже без скверны я вижу, что ты из себя представляешь, – негромко и с отчетливым отвращением в голосе произнес разрушитель. – Твоя душа подобна болотной жиже, в которой давно сгнило все человеческое. Осталась лишь мерзость.
