Пётр взял похожий на колбу стакан, заглянул в него и сделал осторожный глоток. Коктейль по вкусу напоминал перебродивший сироп, разбавленный водкой.
— Кстати, — улыбнулся Митя, — я навёл о вас справки. Удивительное, конечно, совпадение. Пожалуй, это одна из причин, почему я всё-таки согласился с вами встретиться. Скажу честно, в первый раз вы произвели не самое…
— О чём вы вообще?
Коктейль, осевший на нёбе, медленно разлагался на составные части — кислое, сладкое, горькое.
— Не надо прикидываться. Я о нашей с вами общей проблеме. Большая редкость на самом деле. Как я понимаю, именно поэтому у вас с угрозом не сложилось?
— Вас это не касается!
— Наверное, да. К тому же не могу сказать, что мне это так уж интересно. Но вот вы сами, меня, признаться, заинтересовали. Скажу честно, никогда не встречал человека с такой же проблемой, как у меня. Это ведь всего лишь ничтожный процент, как я и говорил. Да и не каждый, к сожалению, спешит откровенничать. Впрочем, это я прекрасно понимаю. Далеко не каждому встречному хочется, знаете ли…
— Вам-т эта проблема не помешала в работе.
Всё вокруг вновь затихло. В лицо Петру ударил невозможный порыв ветра — как звуковая волна в звенящей тишине. Он покачнулся.
— Почему не помешала? Конечно же, помешала. Может, и не так, как вам, но, тем не менее… Всё, знаете ли, относительно.
Пётр промолчал.
— Но мне всё же интересно, что вы чувствуете? Нет ощущения, что он всё-таки работает, но не так, как нужно, а…
— Я не знаю, — пожал плечами Пётр. — Нет у меня никаких ощущений. По-моему, он просто не работает — и всё. А если об этом постоянно думать, то и свихнуться недолго.
— Верно. Признаюсь, после операции я стал несколько перебарщивать. — Митя щёлкнул себя пальцем по шее. — Всё жду, когда привыкну к мысли, что он никогда не заработает, но как-то не получается.
— Привыкнете? Странный способ вы выбрали…
Петра заглушил донёсшийся со стороны танцпола дребезг — будто сотни стальных шпал рассыпались по полу. Он болезненно поморщился, коснувшись виска.
— Что? — не расслышал Митя.
— Странный способ вы выбрали, чтобы привыкнуть! Порталы в рамочках на стенках. Подобные, — Пётр кивнул в сторону мечущихся в полумраке лучей, — заведения.
— Вы не понимаете! — Митя пригубил кровавый коктейль и мерзко зачавкал. — Я не делаю вид, что всего этого нет, как, возможно, делаете вы. В конце концов, это моя работа, вряд ли у меня получится. Тут нужно всё бросить и жить где-нибудь, так сказать, отшельником. Голову в песок спрятать. Это как если калека, у которого отняли руку, станет притворяться, что у всех остальных тоже нет руки. Глупо, не правда ли? Так что я поступаю иначе. Я стараюсь привыкнуть к тому, что мой шунт не работает. Принять это. Смириться. А не закрывать глаза.
— Мне вообще нет дела до этого шунта, — сказал Пётр. — Фурычит он или нет. Вот работу было жалко, да.
— Не верю я вам. Хотя сейчас вы, наверное, скажете, что и до этого вам нет дела.
— Догадливый.
— Но всё же… — Митя поправил очки. — Вы тесты какие-нибудь проходили после операции? На световые сигналы, например?
— Чего?
— Световой тест. — Митя развёл руками. — Синее, красное… Код такой световой на принудительную активацию. Что, неужели не проходили?
— А, это… — Пётр на секунду зажмурился, точно пытался избавиться от световых галлюцинаций. — Было, помню. Только результатов не было.
— Как и у меня. Занятно. После этого, знаете, реакция такая иногда на яркий свет бывает — он как насквозь прожигает. Начинаю даже немного побаиваться светофоров! — Митя захихикал. — Как будто вот сейчас красный свет загорится, и у меня в голове переклинит что-то. Не замечали такого?
— Не замечал.
— Занятно, занятно. Кстати, Лиза — уж не знаю, правда или нет, хотя врать у неё резона не было — говорила, что у неё тоже были проблемы с активацией. И как раз световой тест помог. Она так интересно расписывала, как шунт у неё в итоге заработал. Как будто сигнал изо всех сил пробивался через что-то, через пелену сумрака, как ударная волна, которую постоянно что-то останавливает. А все эти цвета… Можно подумать, у шунта есть собственная воля, и он сам хочет включиться. Червяк, — Митя осклабился, — в мозгах шевелится.
— Не включился бы, была б живой.
— Да кто его знает! А диагностика у вас как? Диагностика успешная была?
— Диагностика была успешная. Но шунт не работал. Вот и всё.
Митя несколько секунд смотрел на Петра, не моргая.
— И всё? Так просто? Никакого интереса? Не работает — и хрен с ним?
— Хрен с ним, — кивнул Пётр.
— Ладно! — Митя вздохнул. — Вижу, не складывается у нас. Не получается, так сказать, беседы. Ладно. Обмен сентенциями можно на этом завершить.
— И слава богу! — Пётр покосился на свой коктейль, но пить не стал. — Кстати, вы так и не ответили — шунт Кате вы поставили?
— Боже упаси, я же не хирург!
— Слушай, ты…
Пётр привстал.
— Постойте! — Митя примирительно поднял раскрытую ладонь. — Мы здесь оба по делу, так? Ссориться нам ни к чему. И, думаю, нас обоих сейчас больше интересует другая девушка, ныне покойная.
— Лиза.
