Уже много тысячелетий незримо для посторонних глаз существует на берегах Москвы-реки обитель магов и чародеев, последних потомков древних властителей Земли. Но Тайный Город не превратился в памятник самому себе, он не стареет – нет, он живет и развивается, в нем постоянно появляются новые улицы, и жизнь его обитателей наполняется новыми красками. "Правила крови" – блестящее доказательство этого. На этот раз наряду с работами Вадима Панова в книгу вошли произведения молодых авторов, победителей литературного конкурса с символичным названием "Тайный Город – твой город!". Их свежий взгляд проник в самые потаенные уголки Тайного Города и помог нам увидеть то, что мы раньше не замечали. Например, большое внимание было уделено жизни любимых народом Красных Шапок… И это лишь один из множества сюрпризов, которые поджидают читателя на страницах этой книги.
Признаюсь сразу: в историю мы влипли исключительно из-за моего человеколюбия. Благодаря идиотским догмам, которые мне вдолбили любимая мамуля, добрейший дядюшка Джозеф и святые отцы из католической школы. Откровенно говоря, школу я посещал без особой радости, но мамуля всегда говорила, что приличный человек должен уметь читать и писать, а потому, вместо того чтобы целыми днями лазать по порту и любоваться на заходящие в наш город корабли, я сидел за партой, складывая буквы и цифры. Конечно, впоследствии мне эти умения здорово пригодились: жалованье, например, я всегда пересчитываю сам, в отличие от Беззубого Жиля, и название кабака могу прочесть без посторонней помощи, но вот некоторые сопутствующие принципы, которыми меня оснастили святые отцы, частенько… Нет, не то чтобы мешают… Но иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы их не было.
Что-то я отвлекся. Есть у меня склонность к словоблудию, и ребята мне постоянно об этом напоминают. Приходится сдерживаться, говорить поменьше, зато на бумаге я могу написать все, что захочу! Как сочту нужным, так и буду рассказывать!
Вот, например, эта история, в которую мы влипли из-за моего человеколюбия…
Между прочим, рассказов у меня накопилась масса. Я давно понял, что надеяться только на память – последнее дело, и если хочешь, чтобы замечательные случаи из жизни (а среди них попадаются совсем невероятные и даже фантастические!) не пропали, то надо записывать…
……………………………………………………………………………………
Видите эти черные кляксы? Два абзаца размышлений вымарал Энди Самара, мой друг и наш боцман. Он говорит, что раз уж я заставляю его читать свою
……………………………………………………………………………………
Именно проклятое человеколюбие втащило нас с Энди в эту историю. Мое человеколюбие. Которое – и я этим горжусь! – не отключается никогда. И даже
На этот раз я был в состоянии, ибо мы с Самарой возвращались в порт более-менее трезвыми. Из борделя возвращались, на тот случай, если вы вдруг подумали, что мы проводили время в Кунсткамере. Едва мы бросили якорь в Питере, Энди заявил, что портовые девки ему
И влипли в историю.
Точнее, споткнулись об нее.
Я споткнулся.
История лежала на куче мусора и имела форму изрядно побитого мужчины в приличной одежде. Энди, разумеется, его не заметил: во-первых, русским чуждо сострадание, а во-вторых, он мочился у соседнего бака. А вот я – другое дело. В католической школе мне навсегда привили уважение к личности, поэтому я был вынужден направить поток в сторону, а сделав свои дела, вернулся к несчастному и потрогал его за голову.
– Он жив!
Крови, к счастью, не было: мужчину побили, ограбили – я увидел вывернутые брючные карманы, – бросили, но до смертоубийства дело не дошло.
– Пьяница, – определил Самара, застегивая брюки. – Проснется и поедет домой.
– У него нет денег, – человеколюбиво произнес я. – Как он поедет?
– Значит, пойдет.
Логика у русских не гуманная, зато железная. Правда, Энди говорит, что логика не может быть гуманной, она или есть, или женская, но я никогда не соглашался со столь варварскими размышлениями. Самаре не дано понять, что в каждом случае логика своя и нельзя
– Или мы идем в кабак, или возвращаемся на борт трезвыми, – проворчал боцман, почесывая шею. – Тратить время на этого
Несчастный застонал и пошевелился.
– Его ограбили и побили, – с чувством произнес я. – И вообще, представь себя на его месте…
Энди сделал шаг ко мне, и в тусклом свете освещающего мусорные баки фонаря его взгляд показался мне особенно выразительным. Ростом Самара был шесть футов и семь дюймов, в кулаке свободно помещался средних размеров кокосовый орех, а фигура в целом навевала мысль о слегка подстриженном гризли. Представить его валяющимся около бака я не мог, хотя и являюсь цивилизованным человеком, обладающим развитой фантазией и склонностью к творчеству.
– Ну, допустим, врагов было десятка три, – поспешил я исправиться. – Семнадцать ты убил, остальных девятнадцать крепко побил, разогнал по
