– Какой, какой…. – Мелина презрительно поморщилась, – Я жила недалеко от польской границы. Пьяницы они ваши поляки все, и жулики. У нас столько машин поугоняли. А еще они не знают, что такое дезодорант, и редко моются. И плевать на землю у них в Восточной Европе – национальный вид спорта. Кстати, вот во время войны, когда к нам пришли русские, моя бабушка тогда была подростком, так она переоделась в мужскую одежду, чтобы ее не изнасиловали…
– Хорошо, что война 60 лет назад была, а не сейчас, – сказала я спокойно.
– Почему?
– Да потому, что в наше время и мужская одежда твою бабушку не спасла бы…, – и я мило ей улыбнулась.
В дверь опять ворвался Саймон. Он не ходил, а летал.
– Девочки, кто со мной в «МакДональдс»? Мелина, хайль Гитлер…
– А знаешь, в чем единственная разница между немцами и вами, Саймон? В том, что их уже победили, а вас – пока еще нет.
С этими словами я вышла из комнаты.
…Надо будет посоветовать Мелине, чтобы она не очень-то там рассказывала австралийцам про своего арабского папу… Ведь я к ней так привыкла. Как к сестренке.
…Ближе к лету я уже смирилась с мыслью, что этим летом перевезти Лизу в Ирландию не удастся. Договор с квартирным хозяином через год после подписания первого был обновлен таким образом, что он мог теперь выставить меня в любой момент, предупредив за месяц. Я прекрасно понимала, что если я привезу Лизу в Дублин еще раз, то он так и сделает. Нужно покупать свое жилье. Но как, где? В Дублине мне даже сарай был бы не по карману. Машину я не вожу, так что далеко за городом жить и приезжать сюда на работу не смогу. Да и какой смысл везти Лизу туда, где для нее нет подходящего лечения? Но моя работа-то здесь! И найти ее в других странах не так-то легко… Что же делать? Полагаться на то, что жизнь подскажет, было нельзя – да и некогда, с каждым днем становилось все меньше шансов на успешную Лизину ревалидацию. Кто-то сказал мне на работе, что хорошие врачи – в Британии, и что все ирландцы (которые могут себе это позволить, разумеется!) когда у них какие-то серьезные проблемы со здоровьем, едут туда. Но жизнь среди англичан представлялась мне похожей на то, какой была моя жизнь в Голландии…. Из огня да в полымя? Да еще в страну, которая бомбит другие страны? А что если… Ведь Белфаст официально тоже пока еще часть Британии… А если найти работу там?
К сожалению, с работой в Белфасте, судя по газетам, было туго. Требовались только представители каких-нибудь экзотических специальностей вроде «peace facilitator” для различных НГО. Но эта мысль запала мне в голову- особенно после того, как я списалась по интернету с одной из крупных белфастских больниц и выяснила, что там есть неврологи с хорошей репутацией. Надо будет разузнать побольше про жизнь там.
«Разузнать про жизнь там» мне помогла (опять, опять, каюсь и знаю, что вы скажете!) переписка по интернету же, с одним из тамошних местных жителей по имени Джеффри Кавана.
Надо сказать, что мои познания о специфике «Ольстера», как его именовали в советских передачах новостей, были весьма поверхностные. Например, я даже не знала, что слово «Ольстер» в отношении Северной Ирландии употребляют только протестанты-юнионисты и «насадившие» их туда англичане («насадившие» потому, что массовое переселение шотландских протестантов на север Ирландии, поощряемое англичанами, именовалось «Plantation”!) . Для католиков – в зависимости от их политических взглядов – это или «север Ирландии» (не Северная Ирландия!), или даже вообще «6 графств» (подразумевается 6 графств Ольстера, в котором их всего -9, 3 остальные находятся в Ирландской республике или «на Юге»). Иногда кратко – «Север». Но если ты не знаешь, кто перед тобой и не хочешь попасть впросак (а здесь за такие вещи бывает что и убивают!), то смело говори официальное «Северная Ирландия». Иностранцам тоже прощается так ее называть.
Символы имеют в Северной Ирландии (которую я далее буду именовать просто Севером) огромное значение. Цвета, флаги, надписи на стенах, имена… Простите за сравнение, подобно тому, как собачка по запаху столбиков узнает, где чья территория, северяне узнают это у себя именно по таким вот мелочам, которые для постороннего человека ничего не значат. Но все это я узнала позже….
Не имела я понятия тогда даже о том, как определить по имени, католик человек или протестант. Сейчас я это делаю с 99%-ной точностью (с огрехом в 1%). Это же элементарно, Ватсон (кстати, Ватсон наверняка был не католик!)!
Так вот, как раз в случае Джеффри сделать это было очень сложно. Потому что имя у него протестантское, а фамилия- католическая. Но тем не менее, он был католиком. И сам мне об этом рассказал.
Мы познакомились на одном из сайтов – кажется, Yahoo – в разделе, где целью обоих была просто переписка. То, что ирландцы – мастера не только разговора, но и эпистолярного жанра, я, увы, уже тоже познала на своей шкуре…
