Племяннику Пату много не понадобилось. Уже через неделю бурной переписки мы договорились встретиться в пабе «Корона» в Белфасте, и мне заранее было понятно, чем такая встреча кончится… Я не назвала ему своего настоящего имени и про себя надеялась, что эта встреча будет первой и последней.
****
… Британия…
Страна, где бывшему премьеру с годовым доходом более чем в полмиллиона фунтов можно не платить за 25-фунтовый билет на поезд и за лицензию на телевизор в 100 с небольшим фунтов, а ожиревший бывший вице-премьер, страдающий, по его словам, булимией, за государственный счет покупает себе продуктов на 6000 фунтов в год – зато многодетного отца штрафуют на 200 с лишним фунтов лишь за то, что крышка его мусорного бака, которые опустошают здесь только раз в две недели, была приоткрыта на несколько сантиметров. Где мать, 10-летний сын которой пожаловался полиции, что она его шлепнула за то, что он матерился, теряет из-за этого работу и даже временно всех остальных своих детей – зато «сладкая парочка» с высокопоставленными связями, оставившая без присмотра своих малышей в чужой стране (только ради того, чтобы поразвлекаться вечером с друзьями) и потерявшая в результате этого одного из них, прославляется на всю страну как пример родительской любви, спонсируется миллионерами и даже наведывается в Европарламент, чтобы читать там лекции.
Страна, в которой все перевернуто с ног на голову, в которой добро объявлятся злом, а зло – добром, в которой агрессия против другой независимой страны именуется ее «освобождением», а головорезы-оккупанты – «нашими бравыми героями». Иногда у меня такое чувство, что эпидемией бешенства – не знаю, коровьего или демократического – здесь охвачено уже почти все население. Докатилась эта эпидемия и в наши суровые края.
Но дурачки вроде Пата, конечно, не понимают этого – и бурно радуются «прогрессу».
Когда я работаю, у меня нет времени ходить по Белфасту, а когда не работаю – я не езжу туда специально. И потому когда я в очередную субботу приехала в Белфаст – на свидание к Рафферти- юниору,- я была просто сражена тем, насколько изменился город.
Старый Белфаст был суров, но полон «грозной красоты», описанной ирландским поэтом …. Несмотря на мертвые каркасы зданий чуть ли не в самом центре.
А от нового Белфаста веяло мертвечиной другого сорта. Гламурной мертвечиной потребительства. Из города гордых людей, боровшихся за свободу он как-то быстро и незаметно превратился в город увлекающихся мастурбацией.
Этот новый, совершенно чужой для меня Белфаст был похож на апрельскую землю: снег сошел, и из-под него повсюду выступили накопившиеся за зиму многочисленные какашки. Какашки обоих полов до опупения бродили по магазинам и барам и наслаждались процессом потребления. Наконец-то они приняты на равных в мировую цивилизацию шопинг-моллов!
Я шла по улице, а вокруг меня суетились аборигены – осчастливленные тем, что им наконец-то позволили «прибамбаситься» и стать равноправными британцами. Они с одинаковым наслажденем примеряли на себя модельные платья, кроссовки «Найке», звания констеблей или должности председателей различных комиссий и комитетов по борьбе с бедностью и с дискриминацией. Пользы от этих комиссий было как от козла молока, и создавались они только для успокоения совести особо совестливых, которым неприятно было понимать, что они сидят на шее у всего остального земного шара (жизнерадостное плохообразованное большинство этого даже и не понимало!). Они получали хорошую зарплату, и это помогало им в полной мере почувствовать себя благородными борцами за права человека в каком-нибудь далеком Дарфуре или Тибете. Дорвались!!!
Город был изуродован гламурными новостройками до неузнаваемости.
Почему-то этому полагалось радоваться. Не радоваться означало «mauvais ton ”- примерно так же, как не радоваться наступлению «свободы и демократии» а-ля Ельцин в России. В ушах так и стояло вомущенное голландское «Maar Moskou floreert !” в ответ на мой честный им рассказ о том, как живется людям в «освобожденной» России.
«Maar er wordt flink geinvesteerd !”- заорали бы голландцы в ответ на мое описание Белфаста. Белфаста, изнывающего по ночам от разнузданного хулиганства, на которое больше нет управы. Где спиваются и умирают молодые женщины. Где алкоголиками и наркоманами становятся дети. Где старики стали бояться открывать двери…. Ach pot toch op met jullie investeringen !
«Sell-outs !” – тихо кровоточили граффити на стенах Фоллс роуд. А «революционеры» с упорством, достойным лучшего применения, все добивались новых американских инвестиций…. «Посмотрите, чего мы достигли!»- с гордостью говорили они иракцам и прочим несмирившимся, показывая им свой изнасилованный корпорационными небоскребами город, – «Ведите себя хорошо – и британцы и вам чего-нибудь дадут!» Им не хотелось думать о том, что для того, чтобы сделать их «равными» и подборосить им «чего-нибудь»,британцам надо было начать грабить еще кого-то нового в другом уголке мира. Ведь не от себя же они, родимые, будут что-то отрывать!
