О дяде Уго я уже упоминала. Кроме него, в семье были дядя Рикардо – хозяин строительной фирмы (его работники- контрактники из Венесуэлы снимали тут же во дворе у бабушки продуваемый насквозь пылью двухэтажный мини-барак). Дядя Освальд – самый старший, таксист (все его дети жили в Голландии). Дядя Томас – самый красивый на лицо, самыи темнокожий и самый занудливый по характеру. Вечно он был всем недоволен; помню, когда к нему приходили наниматься на работу, жаловался, какая неопрятная пошла молодежь: приходить на собеседование с такой шевелюрой – это же просто неприлично! («Ха! Ты бы видела его самого с его афро в 70-е годы!»- шепнул мне Сонни). Дядя Патрик – высокий, худощавый и элегантный полицейский и таможенник в одном лице, которыи успевал еще и подрабатывать на стороне: у него была собственная охранная фирма, а кроме того,он сдавал голландцам дом и даже в своем собственном доме сдавал на выходные первый этаж под вечеринки и званые ужины. Дядя Патрик славился своей эксцентричностью: это был большой поклонник Соединенных Штатов Америки. Настолько большой, что на 4 июля он всегда вывешивал над домом американский флаг, а свою самую младшую дочку назвал Нэнси – в честь жены Рейгана.
Все эти дяди и тети, кроме одной – учительницы младших классов Мариэллы, которая только недавно вышла замуж – были разведены и снова женаты, по 3-4 раза, и у всех была куча детей. Дочки дяди Томаса – хорошенькие малышки лет 8-9 с типичными для Антилл «русскозвучащими» именами Тошка и Надюшка – приезжали к нему после школы каждый день, на выходные – на весь день, а вечером их забирала мама. Толстенькая симпатяга Надюшка, увидев меня, обиженно надула губки и спряталась в отцовской машине.
– Чего это она? – спросила я.
– Да ничего, просто ей наш Сонни очень нравится. Ревнует ребенок! – засмеялась Омайра, с которой меня только что познакомили. Сестра Марбеллы, жены дяди Умберто тоже снимала у бабушки комнатку – в другом «сарае». Ей предстояло стать нашей с Сонни соседкой на эти три месяца. Внешность у Омайры была совершенно индейская. Маленькая, хрупкая, она казалась живым воплощением веселья, и только когда я познакомилась с ней поближе, я узнала, какая нелегкая и невеселая у нее жизнь.
От обилия новых лиц и имен голова кружилась.
– E ta hopi kansa,- сказал родственникам Сонни.- – Lagele na pas.
– Хорошо, хорошо, пусть отдыхает! Завтра увидимся!- не возражала Май.
Наконец-то после этого бесконечного дня начало темнеть. Я и не знала, что в тропиках темнеет так рано и так молниеносно: кажется, только что еще светило солнце, а вокруг уже – черная ночь, и небо усыпано звездами! Было всего около 7 часов вечера.
Сонни вывел меня во двор, но повел меня неожиданно не к нашему «сарайчику», в который мы уже занесли мой чемодан, а к машине, которую ему по такому случаю одолжил дядя Рикардо.
– Поехали!
Я не возражала, не стала даже спрашивать, куда. Любопытство намного превосходило мою усталость.
Знойный вечер опустился на остров. У маленьких киосочков, торгующих вдоль дороги разными местными вкусностями выстроились неторопливые очереди, пританцовывающие под звуки чувственной латиноамериканской музыки, раздающейся из проезжающих мимо машин. Женщины ходят по улицам и даже сидят за рулем автомобилей прямо в бигудях, иногда даже непокрытых платочком (у нас дома такой вид – верх неприличия). На ногах и у женщин, и у мужчин по большей части резиновые шлепанцы. У многих мужчин в волосы заткнуты афро-расчески. Лампы в домах и на улицах – преимущественно дневного света, какие у нас бывают только в магазинах или в конторах. Теперь я понимаю, где Сонни к нему так пристрастился.
Все дышит покоем, а Сонни так и дышит счастьем. Чувствуется, что здесь он – на своем месте; в Голландии я никогда не видела его таким естественным и расслабленным. Мы проезжаем еще несколько поворотов – и вдруг оказываемся прямо на берегу моря! Карибского моря,о котором я прочитала столько книг, и на берегах которого выросли мои кумиры! В это трудно поверить, происходящее слишком для того фантастично…
Остатки далекого солнца на горизонте тонут в воде, а на небе уже полно звезд. По всему пляжу в рядочек выстроились машины с влюбленными парочками – на почтительном расстоянии друг от друга. Мы присоединяемся к ним, а темнота все сгущается… Какая романтика! Ради того, чтобы оказаться здесь и увидеть все это, стоило терпеть целый год ожоги от кипящего масла и руки, воняющие луком и горчицей… Занудная Голландия осталась позади как кошмарный сон, и мне так хочется, чтобы этот ослепительный теплый вечер длился всю мою оставшуюся жизнь!…
***
… Комнатка, где поселились мы с Сонни – маленькая, душная, несмотря на то, что всю ночь в ней открыты все окна и работает на полную катушку вентилятор. Кухни в доме этом нет, есть только две маленькие спальни – наша и Омайры, плюс душ с туалетом и зал, заставленный заржавелыми пыльными фитнесс-аппаратами, на которых Омайра время от времени со скуки упражняется.
