Общественный транспорт на острове, как я быстро поняла, был развит очень слабо. Время от времени мимо дома проезжали небольшие автобусы, которые местные жители называли словом «конвой», но у них не было даже настоящего расписания. Проблема транспорта меня тем не менее меня не смущала: я привыкла помногу ходить пешком, как у нас дома, так и в Голландии, прикинула по карте расстояние от Сонниного дома до Виллемстада и объявила ему, что он может не волноваться: я вполне могу дойти пешком до города и вернуться обратно пока он работает.
– Ты с ума сошла!- воскликнул Сонни.
– Почему? Такое расстояние мне вполне по силам.
– Белая женщина будет здесь ходить по дорогам одна??!
– А что? А если на велосипеде?
– Я же говорю, что ты с ума сошла!- и больше никаких объяснений мне от него добиться не удалось.
К слову, Кюрасао в то время, в далеком 1992 году, совсем не был таким опасным, как сегодня. Огнестрельного оружия не было практически ни у кого. Один-единственный раз во время какого-то уличного праздника кто-то где-то выхватил пистолет – я была в толпе и даже сама его не видела, он даже не выстрелил, но началась такая паника, и толпа так рванула в разные стороны, что было ясно: это здесь событие из ряда вон выходящее. Как интересно, что огнестрельное оружие наводнило Кюрасао ну практически одновременно с американской военщиной, которая здесь теперь находится якобы для борьбы с наркотрафиком…
Если я оказывалась где-то одна, никто на меня не набрасывался. Кюрасаоские мужчины, как и кубинцы, привлекают твое внимание змеиным свистом и шипением:
– Пс-с-ст! Пс-с-ст! – раздается откуда-нибудь из-за угла. Сначала я даже не понимала, в чем дело. А когда поняла, то это развеселило меня до глубины души. Уж слишком забавно оно звучало!
Так что, я думаю, все дело было только в том, что Сонни меня ревновал. И совершенно, между прочим, напрасно. Другие мужчины меня абсолютно не интересовали. Даже Бобби, раз уж на то пошло.
В любом случае, походы в город или на пляж были редкостью. И это было даже хорошо: так они стали для меня чем-то по-настоящему особым!
…Виллемстад чем-то похож на праздничный пряник: по крайней мере, его парадные улицы, с их колониальными голландскими домами. Я с первого взгляда окончательно и бесповоротно влюбилась в оба его моста, названных – как же еще может быть в этом свободном мире? – конечно, именами голландских королев. Понтонный мост для пешеходов, раскачивающийся у тебя под ногами, который отводили в сторону всякий раз, когда в бухту Виллемстада заходил или выходил из нее корабль. И высоченный – такой, что под ним любой круизный лайнер или танкер пройдет – мост для машин, по которому пешеходам ходить запрещалось. Тем не менее, он был излюбленным местом на острове для желающих покончить жизнь самоубийством… Мосты эти соединяют две части города – Пунду (центр) и Отрабанду, более новую его часть. Вообще, резкой границы между населенными пунктами на Кюрасао нет. Если добираться от Сонниного дома до Виллемстада, то кажется, что дома тянутся почти непрерывной стеной. В Пунде – дорогие ювелирные лавочки, толстенькие американские туристы в шортах, куча ресторанов фаст-фуд и старейшая в западном полушарии действующая синагога. А еще – плавучий рынок, на котором знойные латиноамериканские кампенсинос прямо с лодок продают свежие овощи и фрукты. Практически вся зелень на Кюрасао – импортная, из соседней Венесуэлы; большая часть прдуктов питания – тоже оттуда и из Америки. Это было хорошо заметно, когда мы с Сонни ходили за покупками в ближайший к его дому супермаркет – «Эсперамос». Здесь были всякие штучки-дрючки, о которых я в Европе и не слышала, например, порошковый американский напиток «для бедных» «Cool Aid». «Для бедных» – потому что было намного дешевле развести его в воде, чем покупать натуральные соки. После Советского Союза такие вещи на Западе не переставали меня поражать: у нас наоборот, все натуральное – соки, хлопковые ткани и т.п. было намного дешевле искусственного! Не понимала я и реклам, в которых естественные или органические продукты нахваливались: разве это не само собой разумеется, что это нормально?…
На Кюрасао я впервые в жизни увидела работающих детей: подрабатывающих упаковкой продуктов в сумки на выходе из магазина у кассы и тем, что помогают вам эти сумки донести до машины. Было ужасно неловко от этого. Я не привыкла, чтобы меня обслуживали. Разве я инвалид или ветеран?
