Какой уж тут урок! Но главная проблема оказалась в том, что Финнула, подобно моему бывшему супругу, была из тех, кто несмотря на собственные познания в предмете, не умеет передавать это другим… Кончилось тем, что каждый говорил свое, все друг друга перебивали и никто ничего нового не узнал. За исключением того, конечно, что мы все узнали друг друга. Бородач оказался сбежавшим несколько лет назад из британской тюрьмы бойцом ИРА, который находился на свободе условно: ему каждую неделю надо было ходить в полицейский участок по месту жительства – отмечаться.
Видя, что так у нас ничего не получится, Падди попытался взять уроки в свои руки, и на следующий раз он принял бразды правления.
– У меня очень неортодоксальный метод обучения, – предупредил он, – Но зато он действует безотказно. Мы будем… кричать.
– Как кричать? Что кричать? И главное- зачем кричать?
– Ирландские слова и выражения. Я вас буду им учить, и мы будем их все хором повторять. Все громче и громче и все быстрее и быстрее. Не спрашивайте, почему, но на корочку у вас прекрасно все запишется! Покричим так пару месяцев – и вы у меня заговорите по-ирландски как миленькие.
Предоставляю вашему собственному воображению нарисовать себе картину того, как прошел наш следующий урок… Но Падди был прав – слова и фразы после этого прекрасно запоминались. Плохо только, что трудно было запомнить, что именно какая именно из них означает!
Вот так я впервые оказалась в кругах, близких к Шинн Фейн…
…Дышать на работе мне становилось все труднее, особенно когда Марк начинал свое ежеутреннее ритуальное чтение газет вслух. Мне казалось, что я и мои коллеги существуем в каких-то параллельных друг другу мирах, единственная точка соприкосновения которых – это совместное пребывание в офисе.
Впервые в жизни я сознательно бойкотировала «МакДональдс». Когда Мелина протягивала мне очередной глянцевый номер «Космополитена», думая, что этим делает мне приятное, я смотрела на нее так, словно она свалилась с Луны – и ничего не могла с собой поделать. Мои мысли были далеко, в Белграде, где 20 мая натовская «умная бомба» поразила родильное отделение больницы «Драгиша Мишович». В это время у 4 женщин шли родовые схватки. Одной делали кесарево сечение. Она была ранена, и ее ребенок в конце концов увидел свет в подвале, под звуки падающих бомб… Да здравствуют права человека!
23 апреля натовцы убили больше 20 работников белградского телевидения. 5 мая уничтожили крупнейший в Чачаке вполне мирный завод, лишив работы 5000 человек и убив при этом 74-летнюю бабушку. Я видела ее фото – с открытым ртом и удивленными мертвыми глазами.. Про 87 албанцев, погибших от руки НАТО в Корише, и так все на Западе знают… А про то, что 12 апреля в Куршумле были убиты11-месячная Бояна Тосович и ее отец? 16 апреля – 3-летняя Милица Ракич? 26 апреля – 5-летняя Арла Луджич в Липляне ? Список можно продолжать и продолжать.
На одном из осколков бомбы, найденной в Кралево, каким-то не в меру грамотным дуболомом Урфина Джюса было написано: «Ну как, вы все еще хотите быть сербами?»
А в это время мои коллеги как курица с торбой носились по офису с идеей «ламинированного списка» …
…Когда я уже твердо решила с этой работы уходить, Мелина вернулась после уикэнда в офис с красным носом и в слезах.
– Что с тобой, Мелина? – спосили мы.
– Представляете, он, он…- она заплакала.
– Кто он?
– Мартин! Он пригласил меня к своим родителям на уикэнд в Майо – и только чтобы расспросить, правда ли это, что мой папа – араб…
– А ты?
– …А его родители сказали мне, совершенно искренне, доброжелательно так: «Вы такая милая девушка. Как же так получилось, что Ваша мама вышла замуж за араба?»… После этого я убежала на автобус… А они так и не поняли, что такого они сказали…
– Мелина, ну что ты так переживаешь, ты же знаешь, какой он…
– Значит, не знала! А еще он попытался меня поцеловать и при этом говорил со мной по-немецки так, словно он – нацист времен войны. Понимаете, девочки, он так вошел в эту роль… Он действительно ТАК думает! Он говорил, как Геббельс! Даже с тем же акцентом! Он психопат!
– Мелина, между нами, девочками: твой папа и правда араб?
– Вот, и вы туда же…
– Нет, мы вовсе не туда же. Но мы не думаем, что это правда…
– Неправда, конечно… Но раз он не может любить меня такой, как есть… – И она опять зарыдала. – Уеду в Австралию! Но сначала я ему отомщу!
– А почему именно в Австралию?
– Потому что там настоящие парни – не такие зависящие от родителей маменькины сынки, как ирландцы!
– Хм-м-м…
Но Мелина уже для себя все решила, и никому было ее не остановить.
Через две недели после этого Мартин подал заявление об уходе с работы. И сразу же ушел на больничный. Мелина сияла.
– Что ты с ним сделала, дорогая? – спросила Вики, – Как тебе это удалось?
