Видимо, сопротивление оккупантам (подлинное, а не распевание рок-песенок на площадях, стояние на мостах и ношение мерчандайза с символикой, вроде маек с «Я тоже мишень!») на сегодня в мире – удел «нецивилизованных» народов. «Цивилизованные» напрочь загипнотизированы волшебной фразой мирового империализма – « а что о нас подумает мировое сообщество?». И потому беззащитны. …
– Надо нам будет как-нибудь пригласить тебя – выступишь перед нашими ребятами со своими воспоминаниями о повседневной жизни в Советском Союзе, а? Как ты на это смотришь? – спросил Финтан.
– Положительно! – ответила я. На душе у меня медленно светлело
«- Ты пацак, ты пацак и он пацак. А я чатланин, и они чатлане! Так что ты цак надень и в пепелаце сиди, ясно?
– Что?
– Посмотри на меня в визатор, родной… Какая точка отвечает? Зелёная.
Теперь на него посмотри – тоже зелёная. И у тебя зелёная. А теперь на Уэфа посмотри – какая точка? Оранжевая? Это потому, что он чатланин!
Ну, понимаешь?
– Чего?
– Плюк – чатланская планета. Поэтому мы, пацаки, должны цаки носить…
– Да-а! И перед нами, чатланами, должны делать вот так!
– Владимир Николаевич, это оголтелый расизм.»
«- Извините, а чатлане и пацаки – это национальность?
– Нет.
– Биологический фактор?
– Нет.
– Лица с других планет?
– Нет.
– А в чём они друг от друга отличаются?
– Ты что, дальтоник, Скрипач – зелёный цвет от оранжевого отличить не можешь? Турист…»
«Общество, в котором нет цветовой дифференциации штанов, лишено цели «
… Интересно, с чего мне начать свой рассказ, если говорить о Советском Союзе? Я закрываю глаза и пытаюсь его вспомнить. Многие вещи трудно передать словами человеку, который их себе не представляет. Который всю свою жизнь дышал другим воздузом…
Сначала перед моим мысленным взором возникает почему-то ботанический сад и парк возле Тимирязевки, мимо которого мы с девчатами ездили каждый день на трамвае, когда работали в стройотряде – бескрайний, зеленый и тихий… станция юннатов в нашем городе, где я сажала настурции утром перед школой… потом – засека у нас же под городом, в которую мы ходили раза два в год; весной собирать первые цветы: раскрывающиеся когда нет еще даже травы желтенькие «цыплятки» мать-и-мачехи, или в мае за черемухой и осенью – за кленовыми листьями…сырой и терпкий запах этих палых кленовых листьев, пылающих всеми оттенками желтого, красного и оранжевого с зелеными прожилками… то, как они шуршат под ногами… обелиск неизвестному солдату между деревьев – защитнику своей Родины, а не павшему бессмысленно где-то в заграничных окопах ради того, чтобы чьи-то кошельки стали еще толще, как британские и ирландские «герои» Первой Мировой…
Дедушка как-то раз потерял меня там, в то время как сам держал меня на руках: «Господи, а где же Женя?” Как звонко хохотала над ним бабушка… Сейчас половина этой засеки вырублена под частные гаражи. Вот-вот подберутся и к памятнику.
… Переезд Тамарочки на новую квартиру, которую ей дали, как и полагалось, бесплатно, когда сносили ее старый дом – зимой, на санях; то, как мы весело втаскивали ее вещи на 6 этаж, как она радовалась, открывая на кухне кран с водой… запах блинов на новоселье… То, как я пила дома у бабушки сладкий чай внакладку – со сливочными ванильными сухарями : накрашивала их с стакан, вылавливала чуть размокшие кусочки ложкой, а сам чай выливала в раковину… Бабушкины рассказы о том, как один из ребят, с которым они вместе в одной компании ходили в кино до войны, стал летчиком и дважды героем Советского Союза и героически погиб в 1942 году. Он был на год ее моложе…
