В Одессе, если вы помните, жила моя любимая школьная учительница – Эмилия Вениаминовна. И я попросилась к ней в гости -на три дня, не открывая ей, естественно, настоящей причины своей поездки. Эмилия Вениаминовна очень обрадовалась – мы с ней все это время переписывались и не виделись к тому времени уже почти 5 лет! Она жила теперь в Одессе вместе с мужем – тем самым моим бывшим репетитором по французскому, которого я когда-то так боялась, и с дочкой, которая, как и я, была студенткой (она была всего на год с небольшим старше меня и моя тезка!)
Морозным солнечным ноябрьским днем села я на Киевском вокзале в поезд и отправилась в Одессу. Я надеялась, что уже на месте найду план города и по нему – мою конечную цель. Боже упаси, в мои планы не входило заходить к Володе в гости, даже если бы он и был дома! Больше того, я как огня боялась попасться ему на глаза. Что бы он обо мне подумал! Я просто хотела посмотреть на дом, в котором он живет. На его окно. Наверно, это будет нелегко понять некоторым современным барышням, не говоря уже о кавалерах…
Одесса, где еще даже не все листья слетели с деревьев, показалась мне волшебным местом. Не похожим ни на один другой знакомый мне город. Было наслаждением даже просто слушать в трамвае удивительный местный говорок одесситов, не говоря уже о прогулках по Дерибасовской и по набережным, про Потемкинскую лестницу и Оперный театр… Эмилия Вениаминовна поручила меня своей дочке Жене – очень серьезной и немного грустной девушке, которая внешне больше была похожа на своего отца, чем на маму. Женя самым первым делом купила нам с ней билеты в знаменитый местный оперный театр – на украинскую оперу «Запорожец за Дунаем», из которой я знала наизусть 2 или 3 арии – ее часто передавали по радио, да и дома у нас мама иногда их пела. Украина вообще славилась среди наших республик своей музыкальностью.
… …Как-то раз, когда мне было лет 10, жарким летним днем за нами с мамой на улице увязался тенор из Харьковского оперного театра, который у нас тогда гастролировал. Тенор ел мороженое (!) и хвастал тем, как вечером он будет петь Хозе в «Кармен», приглашая нас на спектакль. Мы еле от него отвязались.
– Вот если бы он пел Эскамильо, тогда другое дело! А Хозе не люблю с детства, он такой нытик! – воскликнула мама.
Ария Тореадора была ее любимой оперной арией с детства, когда они с Шуреком еще были дошколятами и целый день слушали дома радио. Наряду с арией хана Кончака – «Все боятся меня, все трепещет кругом…» – мамин крутой нрав проявлялся уже тогда.
Шурек был в своих запросах поскромнее: он выступал перед бабушкой и дедушкой с исполнением арии Ивана Карася из как раз той самой украинской классической оперы «Запорожец за Дунаем», в которой ему очень нравились слова: «Теперь я турок, не козак, и в турка я перевернулся!». При этом Шурек кувыркался через голову, так как в том возрасте он воспринимал слова запорожца буквально.
Многие песни слышались детям по-своему. Например, при исполнении по радио песни «Милый друг, наконец-то мы вместе» мама в детстве начинала плакать:
– Лошадку жалко!
– Какую лошадку, Наденька?
– На которую они вдвоем взобрались: «Милый друг на коне-то мы вместе…» Ей же тяжело будет!
А в песне «Любимый город» ей чудились такие слова:
«Любимый город, синий дым Китая…»
Китай тогда был большим другом СССР. Надя даже переписывалась с китайским радио – и распевала дома «Русский с китайцем братья навек».
На самом деле в той песне, конечно, пелось не о синем дыме Китая, а «в синей дымке тает»…
…Семья Эмилии Вениаминовны жила в очень симпатичной пятиэтажке- чистой и ухоженной. Весь подъезд скидывался и платил немного одной из проживающих в нем бабушек, чтобы она следила за чистотой. И у нее даже розы цвели на лестничных площадках – и их никто не трогал.
Муж Эмилии Вениаминовны, перестав быть моим репетитором, оказался совсем не страшным. Мы ели традиционную еврейскую фаршированную рыбу, и я рассказывала им о Москве. Оперный театр в Одессе оказался замечательным, но Женя устроила мне настолько насыщенный экскурсиями день, что у меня едва-едва оставалось время для поисков Володиного дома. Мы с нею даже в синагоге побывали – правда, когда там никого не было.
Я попросила у Эмилии Вениаминовны карту города, но не нашла на ней нужной мне улицы. Скрепя сердце, я под каким-то надуманным предлогом спросила о ней. Оказалось, что это спальный район, новостройка, поэтому его и не было на карте. С трудом я выведала, как туда проехать.
– А зачем тебе туда, Женя? – простодушно спросила моя культурная тезка, – Обыкновенный «спальный» район, что там может быть интересного?
Эх, Женя, знала бы ты…
Но я молчала как партизан. На полтора часа мне удалось от нее оторваться.
