У Вэнди весьма много общего с её ровесницами-католическими женщинами. Например, все они любят одну и ту же музыку и сходят с ума по Даниэлю О’Доннеллу, Доминику Кирвану и Чарли Ландсборо. Один раз я подверглась настоящей пытке со стороны Вэнди – когда она начала показывать мне видео Чарли Ландсборо с зануднейшей (на мой вкус) кантри-музыкой и дотянула это почти до полуночи…
И все -таки есть в ней что-то другое, более, пожалуй, утонченное, – и глядя на нее и общаясь с ней, а потом вспоминая республиканских женщин из Белфаста (многие из которых провожают утром детей до школы… в пижамах, потому что после этого они возвращаются домой и ложатся спать, им просто лень лишний раз переодеться!), понимаешь, почему Лидер в ранней юности, пользуясь своей далеко не католической фамилией, приударивал именно за протестантcкими девушками…
Что я действительно поняла и почувствовала, поообщавшись с Вэнди, – так это то, что у её общины действительно другая культура, другие ценности, другие взгляды на прошлое. Это чувство было очень сильным, когда она с гордостью показывала мне медали, полученные её дядей в первой мировой войне. Для меня – как и для большинства ирландцев- первая мировая война не говорит ни о чем. Не вызывает не то что чувства гордости – хотя мой собственный прадед тоже в ней участвовал – но и даже вообще каких-то чувств, кроме жалости за бессмысленную потерю жизней в империaлистической бойне. Для североирландской протестантcкой общины первая мировая война была как у нас Великая Отечественная для старшего (и даже ещё моего) поколения: " только вчера"… Полиция для Вэнди – как и для всей её общины – просто обыкновенная полиция. Не ненавистная охранка, как для большинства католической общины. И трудно её в этом винить: ведь с её-то общиной она действительно ведет себя как обыкновенная полиция!
Довелось мне с Вэнди побывать и в протестантcкой церкви на службе – хотя я, как атеист, отнеслась к этому без особого энтузиазма, я не могла поступить иначе, ибо дело было перед Рождеством, а у Вэнди умер её главный друг – её единственная собачка… Вся в слезах, хотя она из гордости и пыталась этого не показывать, она попросила меня съездить с ней в её церковь. Как я могла такому отказать? И хотя пастор, естественно, вцепился в меня мертвой хваткой, думая, что нашел во мне новую прихожанку, Вэнди не дала меня в обиду и строго заявила ему, что я всего лишь "временный посетитель".
Это же чувство "другого", незнакомого было у меня и когда мы посещали её подругу – недавно овдовевшую протестантcкую фермершу. У большинства из них – родственники и крепкие семейные связи с Шотландией и Англией. До сих пор. Я думаю, что очень жаль, что североирландские протестанты живут так замкнуто и не пропагандируют свою действительную культуру (например, те же шотландские танцы!) для "широких масс" : ведь действительно, если посмотреть на поверхности, то кажется, что единственным проявлением "культуры" северных протестантов являются воинственные оранжистские марши. Много говорят в последнее время и о наличии у здешних протестантов своего языка – так называемого "ольстерско-шотландского", хотя на деле на нем никто практически не говорит. Это своего рода местный диaлект английского, который распространен среди них даже менее, чем южноафриканский африкаанс среди африканеров. Но похвально уже то, что люди развивают что-то свое. Ведь это здесь они называют себя "британцами", а во время поездки в Англию, к их негодованию, заслышав их акцент, англичане называют их всех "ирландцами"…
Но Вэнди не стала бы негодовать по поводу этого. Она очень хорошо выразила для меня самочувствие стольких многих здравомыслящих людей из её общины в этом меняющемся мире, – после своей поездки в Лондон.
– Я стояла и смотрела на военный оркестр около королевского дворца, когда он вдруг заиграл ирландские мелодии. И во мне проснулась гордость – нашу музыку игрaют! Я из этих родом мест!
И именно в этих простых её словах – хотя она, вероятно, сама того не подозревает – свидетельство того, что у Ирландии будущего, единой Ирландии, есть вполне серьезный шанс на мир и равенство для всех её граждан.
Мама и Вэнди быстро подружились – даже не зная языка друг друга. А вот в самом городке маме показалось очень скучно…
– Зато здесь природа красивая, – сказала я,- В конце концов, мы же не развлекаться сюда приехали…
– Ты только с партизанами своими здесь не связывайся, – сказала мама, увидев окруженные колючей проволокой полицейские участки с вышками и военные «броневички». По советским понятиям, конечно, это выглядело дико. – В Дублине -это другое дело, а здесь не надо!
