Если тебе так была противна советская власть – это твое право. Но тогда держись от нее подальше,не притворяйся, а главное – не сиди у нее на шее, свесив ножки. Что же ты молчал о своих родичах, будучи столько лет «певцом революции»? Воспевание советской власти в таком случае – это же неуважение прежде всего к ним, если ты действительно так уверен в том, что пострадали они ни за что. Поневоле думаешь, что если они были такими же лживыми пиявками на теле страны, как ты сам, то еще надо разобраться, не за дело ли они пострадали… Нас ведь так хотят заставить поверить сегодня, что все репрессированные поголовно были белыми овечками. А у меня перед глазами стоят списки реабилитированных скопом при Горбачеве, опубликованные в нашей областной газете. Среди них почти не было ни рабочих, ни крестьян, зато полным полно- торговых работников, заведующих всякими базами и профессиональных партийцев. Зная о том, до чего довели в конце концов нашу страну и наш народ именно эти две социальные группы, можно ли поверить на слово перестроившимся редакторам партийных журналов и секретарям обкомов, что все эти люди были белыми пушистыми зайчиками?
Я уже говорила – это естественно, что каждый из нас оценивает жизнь на основе собственного жизненного опыта. Но эти люди оценивают ее даже не на основе своего – ведь они-то сами в большинстве своем жили при советской власти вполне нормально, а многие из них и припеваючи.
Они прежде всего хотят заставить нас с вами – большинство населения – оценивать наше собственное прошлое и настоящее теперь на основе чей-то чужой жизни, на основе рассказанного им кем-то или где-то вычитанного. Более того, они считают, что прошлые страдания их близких – заслуженные или нет – каким-то образом оправдывают то, что проделывают с нашим народом сегодня. Что голодные пенсионеры – обратите внимание, голодные не потому, что в стране прошла война или были какие-то природные бедствия, а голодные при полных магазинах!-, беспризорные дети, которые при советской власти ходили бы в школы и ездили бы летом в пионерлагеря, девушки, торгующие собой вдоль Ленинградского шоссе и извивающиеся на шестах стрип-баров, парни, вынуженные пойти в бандиты или в охранники, потому что это единственные открытые перед ними теперь дороги в жизни, безработные родители, которые не знают, как прокормить детей, бомжи, которых совсем недавно у нас не было (хотите верьте, хотите нет, но мы-то помним!) и беженцы, которым совсем не так давно никуда не надо было бежать – что все эти люди почему-то не имеют права на достойную, нормальную человеческую жизнь, не имеют права даже жаловаться на свои беды, а должны молча нести свой крест и радоваться, что «не повторятся ужасы гулагов».
Неважно, что они сегодня голодают и не знают, чем завтра будут платить за квартиру, и их могут выставить на улицу, что у них зимой за неуплаты отключают электричество и газ – зато ни одного фарцовщика, спекулянта или несуна больше не пошлют на лесоповал!
Вот оно, главное достижение демократии!
Грибоедовский вопрос «А судьи кто?» продолжает оставаться насущным. Недавно я прочитала сборник на тему о том, что для России лучше – и единственный изо всех его авторов, который с неприязнью вспоминает про жизнь при советской власти, в то время был фактическим тунеядцем! Числился на работе, а на самом деле не работал – то есть, нарушал закон. Ни один из людей, которые тогда честно трудились, занимались любимым делом ничего плохого о том времени – не по мелочам, а так чтобы ну совершенно житья не было!- вспомнить не смог. Житья не было только тем, кто хотел жить совершенно за счет других.
Я раньше никогда особенно не думала про Сталина. Он был для меня просто составной частью нашей истории- как и Ленин, как и Петр Первый, как и Дмитрий Донской. Да, я знала про чистки сталинских времен: и не от дяденек Радзинского с Волкогоновым, когда сверху спустили соответствующую установку, а еще с детства – от родственников. Но они не были обозлившимися, потому что не думали о себе в терминах Донны Розы Д’Альвадорес: «И одна из них – очень важная особа!… Именно я!». Они знали, что это было суровое время, и философски спокойно относились к этому.
Интересно, а почему именно Сталин? Можно ли представить себе, чтобы началось массовое движение реабилитации невинных жертв петровских реформ? А ведь их было не меньше сталинских! Или они не были людьми? И тоже чьими-то родственниками? Почему никто не заступится за стрельцов, староверов, крестьян, которые гибли как мухи на постройке новой российской столицы, и которых никто не спрашивал, хотят они ее строить или нет? За царевича Алексея, наконец? За Софью? За Федьку Шакловитого? Почему никто не кричит о «культе личности» – ведь Петр даже императором себя по сути сам провозгласил? А какие «права человека» были у подневольных рабочих на заводах так восхваляемого сейчас Никиты Демидова?
