Я не шучу! Вот так “гостеприимно” встречает иностранцев здешная полиция, уверенная, что все равно никто “непосвященный” этот пиратско-бандисткий знак, выбранный ими для маркирования своих документов, не заметит.
Украинцы поражены, когда замечают череп и кости. Не знают, как на это реагировать.
– Это что, значит, что в полицию здесь опасно обращаться – убьет?- спрашивает Михайло.
Я уезжаю. Впереди меня по дороге медленно тащится автобус, набитый португальцами: они едут на работу во второю смену на здешнюю птицефабрику. А на вокзале мне встречается толпа филиппинских медсестер…
***
С тех пор, как мы расстались тем февральским утром в Дублине, Дермот регулярно звонил мне, посылал милые по содержанию эсэмески, но виделись мы нечасто – не чаще, а то и реже раза в месяц. Я решила никому о наших отношениях не рассказывать, и не только потому, что он был женат. Мама, например, вряд ли осудила бы меня за это – наоборот, казалось, что она только такие отношения и считает нормальными. Во всяком случае, почему-то она всегда нахваливала мне тех, кто был недоступен – и, наоборот, всячески критиковала любого ненароком появившегося в моем окружении холостяка, несмотря даже на то, что я не обращала внимания ни на тех, ни на других.
До того, как начались мои отношения с Дермотом, мне вполне хватало вдохновения от моего редкого общения с Лидером. Однажды я оказалась на утреннике, посвященном ирландскому языку – в самом центре города, в новом концертном зале. На нем присутствовали все уже знакомые мне по школе МакКракен преподаватели – и Лидер, как активист движения за языковое возрождение, конечно же, не мог такое мероприятие пропустить. К сожалению, досидеть до конца в зале я не могла: пора было домой, cменить маму по уходу за Лизой, ей хоть в мои выходные надо было отдохнуть. Я потихоньку выбралась из зала, чтобы никому не мешать – и столкнулась с ним лицом к лицу в пустом фойе. Обычно вокруг нас всегда хоть кто-нибудь да был – другие члены партии, телохранители, журналисты, а тут так случилось, что вдруг не было никого. Слишком уж ранний час, да еще в субботу, да еще и район это был далеко не республиканский. Вот и получилось так, что на этот раз вокруг не оказалось ни души. Даже его вечного спутника – пресс-секретаря.
Лидер поздоровался со мной – по-ирландски. На это я еще смогла ответить, а вот все остальные ирландские слова у меня в тот момент совершенно вылетели из головы.
– Я смотрю, у вас тут почта неважно работает, – сказала я, намекая ему на то, что он что-то мне там собирался черкнуть, а прошло с тех пор уже больше полгода. Интересно, что он на это ответит?
Он не ответил ничего. Вместо этого в близоруких карих глазах его мелькнул веселый бесенок, он наклонился с высоты своего почти двухметрового роста и аккуратно поцеловал меня в губы с прицельной точностью, как заправский снайпер – прежде, чем я успела опомниться. И тут же быстрыми шагами ушел…
Ну, какие после этого могли меня интересовать холостяки?!
Вдохновения от одного только этого воспоминания должно было теперь хватить мне на всю оставшуюся жизнь.
Лидера я потом видела, конечно, еще много раз. Например, на празднике ирландского языке и культуры Слога, организуемого партией. Но там уже была совсем другая обстановка. Непоцелуйная.
Есть в ирландском графстве Мит, совсем неподалеку от Дублина, между Дрогедой и Наваном, необычный уголок, который совсем не ожидаешь для себя найти здесь. Впрочем, и найти его не так уж легко: деревня Раткарн - единственное, пожалуй, в провинции Ленстер место, где население до сих пор говорит по-ирландски – находится вдалеке от основных дорог, а дорожные указатели в Ирландии вообще не отличаются ясностью. Зато тех любителей ирландского языка и культуры, кто все-таки умудрится сюда добраться, ждет неожиданный сюрприз – знак “Gaeltacht” (зона ирландского языка), воткнутый посреди дороги в никуда, и – замечательные, отзывчивые и талантливые люди, само воплощение ирландской гостеприимности!
О Раткарне я впервые услышала от Финнулы, чьи родители,оказывается, были в 20 е годы бойцами ИРА, а затем – учителями ирландского языка здесь. Собственно говоря, до 30х годов ирландский язык в Раткарне был таким же вымершим, как и на остальной территории Восточной Ирландии. А в 30 е годы было решено провести своего рода социально-лингвистический эксперимент: переселить поближе к Дублину ирландскоязычные семьи из Коннемары и попробовать дать ирландскому языку вторую жизнь… Язык так и не распространился на остальную территорию Ленстера. Но зато в Раткарне он до сих пор является родным и основным языком всего населения.
Я решила тоже побывать в Раткарне – правда, не без колебаний. Честно говоря, было немножко страшновато: моё знание ирландского языка пока ещё очень ограниченное, а по словам Финнулы, на Слоге строго-настрого запрещается говорить по-английски.
