– …Ты пошла бы за меня замуж, если бы я тебя встретил, когда не был женат?- спросил с любопытством Дермот, потягиваясь и зевая. Конечно, ему очень хотелось услышать, что да.
– Ни за что!- воскликнула я, – Как я могу хотеть выйти замуж за человека, который целыми днями будет «Стар Трек» смотреть? Пусть живет себе отдельно и смотрит сколько хочет.
– Напрасно ты так про «Стар Трек»… Знаешь, в одной из его серий, еще в 1990 году, предсказывалась единая Ирландия – к 2024 году в результате «успешной террористической кампании». Так вот эту серию в Британии запретили к показу. Я не шучу.
– Что ж, из-за одной этой фразы его теперь и смотреть? Что это с вами, мужчинами, вообще? Вы как сговорились, честное слово. Сонни тоже всегда мечтал стать капитаном Джеймсом Ти Керком – «у него на каждой планете по подружке», как он мне объяснял. Наверно, и тебе именно это в нем нравится…
Так мы долго еще беззлобно перешучивались в то утро.
– Что же теперь будет с Финтаном? – спросила я его,посерьезнев. Мысль об этом грызла меня не переставая все это время.
– Скоро будет суд. Будем надеяться, что их приговорят только за путешествие по поддельным документам, – ответил Дермот. – Делаем все, что можем, чтобы вызволить ребят оттуда.
– Мы живем в очень опасное время, – добавил он, прощаясь со мной.
Но оба мы даже тогда еще не представляли себе, в насколько опасное…
… Из отеля я отправилась прямиком на работу, благо было недалеко. Это был обыкновенный рабочий день. Я к тому времени уже стала супервайзером в своем отделе и не сидела весь день на телефоне. Вместо этого я занималась мониторингом звонков подчиненных и поддерживала связи с региональным офисом в Голландии. Одновременно я весь день регулярно проверяла свою электронную почту и держалась в курсе новостей – по интернету..
Когда среди дня я прочитала на сайте BBC, что в одно из высотных зданий Нью-Йорка влетел самолет, я сначала ничего такого не подумала, кроме «Ну пилот дает!» Никто из нас не знал еще, что через час все мы фактически бросим работу и соберемся в столовой у телевизора.
Даже клиенты на это время прекратили нам звонить. В офисе стояла мертвая тишина. А мне вспомнился почему-то наш августовский переворот в 1991 году: возникло совершенно такое же ощущение театральной постановочности, неестественности происходящего.
Когда рухнуло первое здание, я почему-то была абсолютно уверена, что всех людей оттуда успели увести – или снять с крыши вертолетами, как это всегда бывает в «крутых» американских боевиках. Потом уже я заметила в другом здании людей, высовывающихся из окон и даже прыгавших вниз – и в тот конкретный момент меня пронзила острая к ним жалость…
Мне вовсе не хотелось прыгать от радости на одной ножке. Не хотелось злобно кричать, подобно героям их триллеров «Yes! Yes!”. Но чувства, которые я испытывала, глядя на эти дымящиеся обломки, наверняка были не такими, как у моих западных коллег. Их лица были растерянными и испуганными.
«Ну вот, допрыгались…,» – подумала я про себя. И – с отчаянной надеждой: – «Ну, может, хоть теперь до них что-нибудь дойдет?»
На следующий же день, послушав радио и почитав газеты, с сожалением поняла – нет, так и не дошло. И жалость, естественная человеческая жалость снова испарилась…
На следующий день ирландские газеты (про британские нет смысла и говорить) были полны соболезнований и «гневного, решительного осуждения». А я так надеялась, что хоть одна из них задастся простым вопросом: «Почему?»…
Потому что без постановки этого вопроса ни одной мировой проблемы не решить.
После 11 сентября я как никогда чувствовала себя в Ирландии неравноправной. Нет, конечно же, я не мусульманка, да и внешне я не отличаюсь от ирландцев, но между нами после этого дня прошла невидимая разделительная черта – проведенная, как это ни грустно, самими ирландцами, которые того даже и не заметили. Это они присоединились к разделению мира на «нас» и «их» – от имени и по поручению «цивилизованного» Запада.
Они требуют – да, именно требуют!- от нас надеть траур и скорбить по западным жертвам, хотя сами даже и секунду молчания никогда не объявляли в память незападных жертв своих собственных правительств, которые и по сей день продолжают уничтожать людей по всей планете во имя «свободы и демократии».
Если ты не уступишь этим требованиям добровольно-обязательной, показной скорби, тебя тут же заклеймят – хорошо еще, если не «террористом».
Давайте назовем вещи своими именами: наши, незападные жертвы для большинства из вас не считаются. От нас ожидается, что мы будем скорбить только по вашим убитым.
А я отказываюсь скорбить эксклюзивно по обитателям стран «золотого миллиарда».
