Дункан перевел для меня испанскую надпись на памятнике – слова Фиделя Кастро, сказанные им о Бобби Сэндсе и его товарищах ещё тогда же, в 1981 году. В них он сравнивал обращение режима Маргарет Тэтчер с ирландскими политзаключенными со средневековой инквизицией. Те, кто читал тюремные записки Бобби, не может не поразиться тому, насколько верно это сравнение передает то чувство, которое возникает при чтении о его страданиях. Просто невозможно поверить, что описанное происходит в наше время, а не в средние века, да ещё в одном из государств, так кичащихся своей любовью к правам человека.
В каждом углу этого скверика стояло по памятнику. Один из них был посвящен матери Хосе Марти, и я с удивлением для себя узнала, что она была родом из масонской семьи. Упоминание о масонах вновь вывело нас с Дунканом на разговор о Северной Ирландии, – ибо нигде, кроме как там и в Шотландии, не видела я масонских лож, да ещё в таком количестве. На Кубе, оказалось, масоны тоже существуют и не запрещены законом, – как не запрещены и всяческие другие религиозные и культурные группы. Я видела потом несколько масонских лож в Камагуее.
По дороге в скверик нас несколько раз беспокоили предлагавшие свои услуги таксисты, продавцы газет и даже фарцовщики сигарами. Если меня ещё с большой натяжкой можно было принять за кубинку (особенно в компании Лизы), то Дункан – розовокожий, за версту выглядевший европейцем, – очень болезненно относился к подобному вниманию: стоило очередному кубинцу только приблизиться к нему, как он уже громко говорил :
– Мне ничего не нужно, большое спасибо!… Я не собираюсь поощрять попрошайничество – когда я достаточно хорошо знаю эту страну и знаю, что правительство здесь никому не дает умереть с голода.- Дункан очень высокого мнения о кубинской социальной системе – как, впрочем, после того, что я увидела, и я сама.
Путеводители по Кубе, выпущенные западными издательствами, пытаясь искать негативное даже в позитивном – в стране, которая посмела жить не по их правилам, - подчеркивают, например, что туристы обязаны своей практически полной безопасностью на Кубе… "огромному количеству полицейских на улицах". Что-то не помогает огромное количество имеющих право открывать огонь на поражение полицейских на улицах снижению преступности в Соединенных Штатах Америки… А? Или наличие такого числа "вооруженных и очень опасных" милиционеров и спецназовцев на улицах российских – по сравнению с невооруженными нашими советскими дядями степами и анискиными, которых все знали и уважали? Теперь же отношение к милиции у нас в России стало таким, что я сама была свидетельницей того, как от милицейской машины, застрявшей в яме на дороге, отворачивались все проходившие мимо люди.
Дело не в полицейских, господа хорошие. Дело – в людях. "Разруха – не в сортирах, разруха – в головах", как говаривал Михаил Булгаков.
– На Кубе нет такого уличного воровства, как в других странах, потому что если кто-то что-то украдет, допустим, у туриста на улице, за ним сразу побегут все, вся улица, не только полицейские, но весь народ, – рассказывал мне с гордостью Дункан. По-моему, он думал, что я не представляю себе, как это может быть.
А ведь это точно так же, как еще совсем недавно было и у нас. Это в "свободном" (очевидно, от совести и от ответственности за свои поступки!) обществе людей с самого детства воспитывают: не сопротивляйся, если тебя кто-то грабит; отдай кошелек, жизнь дороже; если видишь, что нападают ещё на кого-то, вызови полицию, а сам не вмешивайся… Точно так же учат и нас в современной России, воспитывая поколение, без принципов, без чувства справедливости и необходимости бороться за неё, без чувства собственного достоинства.
Люди, воспитанные так с детства, практически неспособны понять, почему на Кубе нет такой преступности, как у них, и они начинают пытаться объяснить это с точки зрения своего куриного мировоззрения: "преступности нет потому, что некого грабить" и т.п. …
И ничего другого они не понимают, хоть тресни.
Мы разговорились о мировом коммунистическом движении. Дункану было грустно от того, что в летней политической школе, в которую он записался в Ирландии минувшим летом, самый молодой ученик был лет на 20 старше его. А я смотрела на него, молодого парня, моложе меня лет, наверное, на 10 – и радовалась тому, что есть такие, как он. И ведь он не одинок, хотя, быть может, сейчас он этого и не замечает.
Тут он показал мне на гордо возвышающееся над Гаваной здание отеля “Гавана Либре” – “Свободная Гавана”-, в которой когда-то, сразу после революции, временно размещался офис Фиделя, и с неожиданной мечтательной тоской в голосе произнес:
– Вот бы и у нас так… Наши лидеры – в отеле “Европа”, с «АК» в руках! Вот как надо!
–
