Да, нам всем не повезло с контреволюционным временем, в котором мы живем. Но если бы так размышляли в своё время декабристы или народники – что они ничего не могут сделать, потому что не созрели объективные обстоятельства для революции, её бы никогда и не было. Каждый из нас делает что может. В меру своих сил приближает тот день, когда человечество, наконец, заживет достойной жизнью для всех своих детей… И делают это по-своему и Лидер, и сам Дункан, и Финтан – в далеких джунглях…
***
Наконец наступил тот день, когда врачи должны были вынести свой вердикт состоянию Лизы и прогноз на ее будущее. С одной стороны, я очень нервничала, с другой – после всего мною здесь увиденного была абсолютно уверена, что если кто на этом свете и сможет Лизе помочь, так это именно кубинские доктора.
Лизин врач – симпатичный молодой еще человек в очках – вошел к нам в палату сразу с утра, в сопровождении большой группы студентов-медиков. У студентов были умные, милые лица. Мне невольно вспомнились слова Дункана – насколько его, западного человека, поразили познания в медицине даже совершенно не имеющих отношения к ней кубинцев: такое общее образование давали в здешних школах. Ну, а уж если кто решил избрать ее своей специальностью…
Переводчицы на этот раз с ними не было, но за ней уже послали, и поэтому доктор сразу сказал мне, что если я чего-то не пойму, сразу бы ему говорила, а он постарается неясные мне вещи объяснить еще раз, уже с ее помощью. Я кивнула. Он достал распечатку с Лизиным диагнозом и, говоря медленно и отчетливо, в два счета объяснил мне все, что столько времени не мог объяснить и рассказать нам ни один врач – ни в Голландии, ни в Ирландии, ни в капиталистической России, ни в «Великой» Британии. Передо мной возникла полная и четкая картина того, что произошло в Лизином мозгу, каково его состояние сейчас, и что надо делать, чтобы помочь ее реабилитации. Заметьте, я никогда специально не учила испанский язык! Но доктор этот так подробно и так доходчиво излагал мне результаты обследования, время от времени даже диаграммы на бумажке рисовал, что это было словно ты открываешь для себя, как сложная задачка-то по математике, оказывается, совсем не так запутанна, как ты сначала думала.
– Оперативное вмешательство не понадобится. Степень прогресса предсказать сложно, потому что все зависит от того, насколько интенсивной будет терапия – например, те же занятия с логопедом. А такая терапия должна быть продолжительной. Сейчас главное – поставить под контроль эпилептические приступы вашей девочки. Когда станет меньше этих хаотических электросигналов в ее мозгу, тогда она сможет лучше концентрироваться и сможет многому научиться. У вас есть дома такие возможности для терапии?
Мы только развели руками.
– Хм… если бы вы жили на Кубе, тогда, конечно, не было бы с этим проблем. Не переживайте, мы подумаем, что можно сделать. Может быть, наши специалисты покажут вам, как надо с ней заниматься?. Кстати, у нас тут есть логопед, говорящая по-русски. Она и будет заниматься с Лизой и сможет ответить на все ваши вопросы по части речи. А что касается противоэпилептических средств, я прочитал, что вам прописал ваш лечащий врач. Это очень старое лекарство, его у нас на Кубе уже почти не употребляют. Даже странно, что он не выписал вам, например, карбомазепин. Давайте его попробуем и посмотрим, будет ли Лизе лучше…
«А чего тут странного?»- подумала я, -«Западным врачам полагается экономить, как коту Матроскину, если пациент лекарства получает бесплатно. Вот если бы он за них сам платил… А может, доктору Банионису вообще пора на курсы переквалификации… Если бы дело было за мной, я бы непременно его туда отправила!».
Пока кубинский доктор нам все это рассказывал, двое его студентов с удовольствием играли с Лизой в мячик…
Мы остались в клинике еще на 3 недели. Лиза ходила на озоновую терапию, на массаж, перешла на карбамазепин, и с ней ежедневно занималась логопед – приятная, большеглазая женщина, которая сначала немножко напугалась, потому что не говорила по-русски с момента окончания института. Но с нами она быстро все вспомнила. Занималась она с Лизой подолгу – и с ангельским терпением, потому что Лиза не могла сидеть спокойно на одном месте больше 5 минут.
– Лизочка, лошадка!- говорила она, показывая Лизе на картинку. И Лиза радостно цокала языком. С учетом ее состояния это уже был прогресс!
Ежедневно ходя по самым разным уголкам клиники на процедуры, мы видели, как не покладая рук занимаются с пациентами кубинские медики – с каким безграничным терпением, с каким участием и с какой человеческой теплотой. Среди пациентов было много заново учащихся ходить. Много детей с церебральным параличом. От многих увиденных нами там сцен комок поступал к горлу – но не столько от человеческих трагедий, сколько от торжества человеческого духа и от того, на что способны люди, когда они по-настоящему, а не по лицемерным церковным книжкам любят своих ближних. И дальних, таких как мы- тоже!
