По выходным мамин приемничек будил нас программами «Здравствуй, товарищ!»- по субботам и «С добрым утром!»- по воскресеньям. «Воскресенье – день веселья, песни слышатся кругом, c добрым утром, с добрым утром и с хорошим днем!» От этой радостной, бодрой музыки действительно на весь день поднималось настроение.
А еще мы слушали программу радиостанции «Юностъ» – «Полевая почта «Юности», с песнями по заявкам для солдат, служивших в армии, такой же концерт по заявкам – для шоферов, которые все время были где-ннибудь в пути. И концерт по заявкам «В рабочий полдень». У нас в стране было множество профессиональных праздников – День учителя, День геолога, День машиностроителя, День металлурга, День печати. И Тамарочка как большой праздник отмечала свой День физкультурника. Мы даже подарки ей на этот день дарили. А сейчас, что сейчас отмечать?День мерчандайзера? День спонсора? День стриптизера? День брокера? День менеджера по продажам?…
…По утрам по радио была производственная гимнастика – сразу после моих любимых детских передач со знаменитым радиосказочником Николаем Владимировичем Литвиновым и обожаемой всеми детьми СССР «Радионяней», в которой нас с юмором, с шутками и с песнями, обучали правилам русского языка и хорошего поведения… Сейчас, наверно, считается, что и то, и другое – «пережитки тоталитаризма»!
А еще потом начиналась передача “Время, события, люди»…
На радио работали грамотные, умные люди, а не дешевки-пошляки, полуграмотные ди-джеи, от которых у меня вянут уши. Впрочем, что обижаться на людей ущербных? Хуже когда пошляками становятся люди умные и талантливые. Например, есть в Ленинграде (для меня это всегда будет Ленинград) один такой певец и композитор. Судя по его творчеству, человек талантливый, хрупкий, ранимый. Я очень любила его песни. И потому с огромным удовольствием пошла на днях на его концерт в нашем городе.
И… ушла с этого концерта минут через 15 после его начала! Нет, с голосом у него все было в порядке. И песни были по-прежнему хорошие. Но почему-то он счел себя обязанным заполнять паузы между ними скабрезными анекдотами. А в зале было много не только женщин, но даже и детей!
И никто, ни одна душа не оскорбилась на эту похабщину. Не заткнула своему ребенку уши. Застенчиво опускали вниз глаза и хлопали – словно под дулом автомата! Люди, да есть ли у вас еще хоть грамм собственного достоинства?!
Я сидела на втором ряду в партере. Я молча встала, разорвала на клочки свой билет, бросила их на сцену. И вышла из зала. Никто не ожидал этого, тем более сам певец, и мне показалось, что никто так и не понял, почему я это сделала.
А я просто не могла поступить иначе. Потому что я – Совьетика!
Мне больше не хотелось приезжать домой. И от этого мне самой становилось страшно. От мысли, что я теперь приезжаю сюда только потому, что так было надо. Каждый раз когда я приезжала в Россию, родные места мои, казалось, становились все более и более печальными, а жизнь – все более и более невыносимой. Когда видишь гадости в чужой стране, тем более такой, что и никогда не знала никакой другой жизни, это воспринимается легче, чем видеть как уродуют твою родную. Видеть – и не иметь возможности ничего с этим поделать, вот что было выше моих человеческих сил!! Это было все равно как присутствовать в застенках при пытке близкого тебе человека – и не иметь возможности дать как следует по рукам палачу! Это уже само по себе пытка, хуже всяких физических мук.
Вот так я себя теперь ощущала дома. Но даже мама не совсем, по-моему, понимала это. Просто она по-прежнему еще не могла поверить в то, что все советское, родное, доброе, человечное исчезало на наших глазах безвозвратно. Просто ей все еще казалось, что оно никуда не может деться – как воздух, как солнечный свет, как звезды на небе, которые может только временно затянуть облаками…
… Я сделала что могла для того, чтобы помочь Ойшину и ребятам. Не все было в моих силах. Работа наша продвигалась медленно, но он сказал мне, чтобы я не волновалась насчет этого: лучше меньше, да лучше.
– И еще: поспешишь -людей насмешишь!- сказала я ему. Особенно тех, на кого возложено за такими, как мы, присматривать…
У моей страны не было с ними ничего общего. Они, эти люди, не были, никогда не будут и по природе своей не могут быть ни нашими партнерами, ни уж тем более союзниками. Что бы нам там ни говорили. Приравнивать Северную Ирландию к Чечне – невероятная глупость, потому что делая это, мы тем самым добровольно, сами приравниваем себя к колонизаторам. А наши межнациональные отношения советского времени были совершенно другого порядка. Кстати, среди самих северных ирландцев подобные сравнения очень мало кому приходят в голову. В основном невеждам, которые не видят разницы между задницей и половником – только на том основании, что оба они круглые.
«Хозяева» Северной Ирландии – такие же враги нашей стране, как и остальным ; человечества. И потому совесть моя была совершенно чиста.
****
