Однажды мы разминулись с ним самым нелепым образом: договорившись встретиться в одном пабе на южной стороне Дублина. Я, как обычно, приехала раньше него и ждала его внутри. В пабе было темно как у африканца в желудке, как довольно глупо шутил в свое время кто-то из моих одоклассников. И почти не было посетителей: ну какой дурак пойдет в паб с утра, когда все его завсегдатаи еще отсыпаются от предыдущего проведенного в нем вечера?!
Изнутри мне хорошо было видна улица. Ойшин, как обычно, запаздывал. На этот раз даже больше обычного. Когда я уже начала нервничать, я неожиданно увидела его через оконное полузатемненное стелко: почему-то он быстрым шагом шел мимо места нашей встречи, не глядя на него, и лицо его при ‘том было искаженным какой-то нелепой гримасой. Я подождала еще минут пять, ожидая, что он вернется, но он все не возвращался. И тогда я решила выйти на улицу, чтобы посмотреть, где он.
Вышла – и чуть было не напоролась на фермера Фрэнка! Вот уж действительно мир тесен – а в Ирландии в особенности! Хорошо, что он сильно хромал, и поэтому в толпе его было видно издалека. Не знаю, что он делал в тот день в Дублине, но я моментально нырнула обратно в дверь: если бы он только заметил меня, не избежать бы мне расспросов в стиле «А что это вы тут делаете?» Да еще причем громко, на всю улицу! С него станется.
Ситуация была почти комическая, но мне было не смешно. Было очевидно, что Ойшин прошел мимо вовсе не из-за фермера Фрэнка. Тогда из-за чего? Неужели за нами была слежка?
Я прождала его еще почти час. Но он так больше и не появился.
И тогда я галопом побежала на автовокзал. Скорее вернуться домой, скорее связаться с Дермотом!
Естественно, говорить о том, что произошло, по телефону, мы не могли.
– Дермот, мне нужно срочно тебя увидеть! – сказала ему я. – Если я завтра с утра подъеду к тебе в город на полчасика, у тебя будет время?
До его города от моей деревни было больше 3 часов езды.
Он по моему тону понял, что что-то произошло, и мы договорились о встрече.
В ту ночь мне долго не удавалось заснуть. И вовсе не потому, что я боялась слежки. Просто я наконец-то осознала, до какой же степени я боюсь, что Ойшин навсегда исчезнет из моей жизни. Вот так, как он исчез в тот день из виду, метеором пролетев по дублинской улице мимо меня…
К счастью, он не исчез, и через несколько недель мы с ним возобновили контакт – благодаря Дермоту. Но он так никогда и не рассказал мне, что случилось с ним в тот день, и почему он пробежал мимо. Если бы это была слежка, наверно, рассказал бы, ведь правда?
****
…Перед поездкой домой – моим первым серьезным тестом – я здорово нервничала, хотя и старалась не подавать виду. Мы с Ойшином еще раз прошлись по всем пунктам того, что предстояло сделать, и синхронно встали со своей лавочки в скверике.
– Ну, пожелай мне ни пуха, ни пера!- сказала я ему и потянулась губами к его щеке: это было для меня залогом того, что все будет хорошо. Поцелуй в щеку – дело дружеское, и я не думала, что это Ойшина обидит. Этот поцелуй нужен был мне как Илье Муромцу – студеная водица из ковшика, выпив которой, он впервые за 30 лет и 3 года научился ходить.
Но ничто не могло подготовить меня к тому, что произошло дальше.
Вместо того, чтобы подставить мне щеку, Ойшин покраснел – и потянулся губами к моим губам…
Он уже давно ушел, а я все еще стояла у входа в скверик, не в силах сдвинуться с места. Мне хотелось петь, прыгать на одной ножке и плакать одновременно. То, что произошло, было почти такой же несбыточной сказкой, как быть принятым в ряды определенной организации. Таким, о чем я и мечтать-то не осмеливалась!
На этот раз я не спала всю ночь. А к утру, подобно гоголевской Оксане, осознала, что никуда не денешься от факта : как ни старалась я отодвинуть это в своей голове на задний план, я была вынуждена признаться самой себе, что влюблена в Ойшина не меньше, чем Оксана – в кузнеца Вакулу…
И как и Оксане, мне совсем не нужны были для этого царицыны черевички. Поцелуй Ойшина раздул во мне такой костер надежды, что я опасалась за последствия.
***
…Незадолго перед отъездом меня попросили в очередной раз о переводческих услугах. На этот раз меня попросили сходить с русскоязычной женщиной в больницу. В больницу так в больницу!
Наташа оказалась худенькой, маленькой, совсем ещё девочкой. Молчаливой и замкнутой – не в пример Косте. Она неохотно говорила о себе, а я не люблю расспрашивать людей: что захотят, расскажут сами. Почти ничего она не спрашивала и обо мне. Только интересовалась, что здесь и как: как жизнь, какие люди. По-английски она понимала неплохо, но с разговорной речью пока ещё не шло. Она оказалась здесь совсем недавно: около месяца назад. Не стала я задавать ей лишних вопросов и когда увидела, к какому именно врачу мы идем…
