Наверно, я просто воспитана на других принципах для того, чтобы понять многое из происходящего здесь. Для меня «прийти к консенсусу» можно с другом, с которым у вас общая цель, но разные точки зрения на то, как ее можно достичь. Ради достижения этой общей цели. Но с врагами консенсуса не ищут. Это просто другим словом называется – компромисс. И это вынужденная мера, а не что-то такое, что надо превозносить до небес как собственную мудрость. А прийти к консенсусу с врагом означает сдаться, отказаться от своих целей и принципов. У советского человека другая система ценностей. Я, например, не понимала и не понимаю, как это в Америке встречали как героев собственных пилотов, захваченных в плен в Ираке во время первой войны в Персидском заливе- после того, как они, будучи в плену, охотно говорили по телевизору все, что от них ожидала захватившая их в плен сторона, лишь бы выжить. Сейчас я уже привыкла, что это физическое выживание – главный здешний критерий геройства – но не понимаю и не принимаю этого все равно. А как же жить потом со своей собственной совестью? Впрочем, у них давно ее полная атрофия… Этим шкурникам лишь бы остаться коптить небо, любой ценой. Понятия чести для них не существует. Только бы собственную задницу уберечь.
Вы можете себе представить Зою Космодемьянскую или молодогвардейцев, поступающих так – и чтобы им после этого еще ставили памятники? Чтобы вчерашняя школьница, совсем еще девочка Зоя вместо «Нас много, всех не перевешаете!» начала бы у подножия эшафота осуждать действия партизан? Фу, да такое и представить-то себе жутко…
В советской системе ценностей «бескомромиссный» и «несгибаемый» были качествами, которыми нужно было гордиться. Точно так же, как и «скромный». Точно так же, как и гражданская позиция «за себя и за того парня». И даже старая русская пословица «взялся за гуж – не говори, что не дюж».
В капиталистической системе ценностей культивируются «гибкость» и «беспристратность». Но в переводе на советский язык это – бесхребетность и беспринципность.
Именно с советских позиций я оценивала многое из того, что я здесь увидела.
Конечно, «с волками жить – по волчьи выть». И с американцами я, скорее всего, пример привела не совсем удачный: они все равно никогда бы не стали героями, даже если б умерли там под пытками – потому что их дело неправое! Потому что в мировом масштабе это именно они – захватчики и бандиты. Сейчас, по-моему, у все меньшего количества землян остаются на этот счет какие бы то ни было сомнения.
Но все равно, у меня остался нехороший осадок в душе. Хорошо, у вас пока не хватает сил. Хорошо, вы говорите себе: «Лопай, что дают, а то не дадут совсем ничего». Но, например, Кутузов, когда у нашей армии не хватило сил оборонять Москву, отступил, сдал ее, но не принес же Наполеону ключи от нее на блюдечке…Понимаете разницу?
А если бы он эти ключи Наполеону принес – пошел с Наполеоном на консенсус- да еще и собой при этом гордился бы? …
Конечно, если я окажусь неправа в отношении происходящего в Ирландии, я буду только рада. Но пока я не вижу, что я неправа – как бы мне того самой не хотелось.
За окном забибикало такси, пора было ехать.
Шофер мне попался типичный ирландец – балаболистый, неначитанный, но умный и пытливый. Для начала он сказал мне по-польски:
– Дзень добры!
И я ему по-польски ответила.
– А, Вы полячка? – обрадовался он и начал рассказывать мне, как учит польский язык. Отрадно видеть, что у некоторых местных жителей все-таки расширяется кругозор.
– Нет, я не полячка, – сказала я.-Але розимию по-польску.
– А вот угадайте, католик я или протестант? – неожиданно озорно спросил таксист. Это было очень смело с его стороны, но думаю, что решился он на это только потому, что я была иностранка.
– Тут и угадывать нечего, – сказала я, – Конечно, католик.
– Ишь ты, как это Вы ловко, – удивился он,- А как Вы угадали? По моему имени?
– Да я же не знаю Вашего имени!- удивилась в свою очередь я, – А угадала очень просто: вот я не успела к Вам в машину сесть, а Вы меня совсем уже заговорили…Протестанты – они не такие разговорчивые.
– А, это у Вас такой предрассудок в отношении ирландцев, что мы болтуны…
– А что, скажете, нет? Ну, в среднем, конечно… Да Вы не обижайтесь, мне наоборот это нравится!
– А что вам больше всего в нас нравится? – выпалил он.
– Непредсказуемость ваша, молодой человек…
Это его, видимо, вдохновило, и он начал рассказывать мне про какую-то философскую книжку, которая недавно попала ему на глаза (чувствовалось, что она запомнилась ему потому, что читает он редко – хотя и с интересом), и его понесло в такие дебри… Он начал рассуждать, существует ли бог, потом заговорил о карме и о реинкарнации, а я слушала его и думала про себя: «Эх, этим ирландцам бы да наше, хорошее, доскональное советское образование! Да они бы тогда горы свернули!»
– А что Вам больше всего в нас не нравится? – продолжал таксист, когда тема реинкарнации была исчерпана.
