– Не нравится? Переменчивость. Человек подает тебе определенные знаки внимания, а потом пугается, когда видит, что они вызвали такую реакцию, на которую, казалось бы, он именно и рассчитывал… Может, Вы мне можете объяснить, потому что я не понимаю?
– Ага, – сказал он, – Вот я приведу Вам пример. Начал я тут встречаться с одной женщиной. Она очень мне нравилась. Даже и сейчас еще нравится. Но я пообщался с ней и понял: не по Сеньке шапка. Она слишком для меня такая рафинированная, понимаете? Мы в социальном плане к разным группам принадлежим. У нас поэтому слишком мало общего. Понимаете, о чем я говорю? И я тогда тоже, как Вы изволите выражаться, испугался… Думаю, что в Вашем случае тоже в этом было дело.
Неужели Ойшина напугала моя образованность? Или то, что он столяр, а я – начальник отдела? Боже мой, до чего же это глупо! Образование ведь дело наживное, а вот мировоззрение…
– А как вы жили – ну, не обижайтесь, но у нас тут так говорят- при диктатуре? Мне интересно… Со всеми запретами – как это?- прервал таксист мои мысли.
Я не обиделась. Они же действительно не знают ничего другого – и он сам это признает. Молодец уже хотя бы за это!
– Да просто знаешь, что определенные вещи не делают, и все, – попыталась объяснить я.- Я не вижу никакой в этом драмы. Это же для общего блага, понимаете? Ну вот, вас же тоже учат здесь: не убий, не укради и так далее. Что же вы не восстаете против этого, чтобы доказать, что вы «свободны»? Так почему же мы-то должны были против наших заповедей добродетели восставать?
– Ишь ты, – сказал он, поразмыслив,- А я и не думал никогда об этом…
Ну вот, теперь будет о чем подумать, сказала я про себя…
Остаток дороги я сама тоже размышляла – о невероятной эмоциональной незрелости западных людей, которые коллективно ведут себя словно подростки, протестуя против «того, что говорили им родители». Не потому, что родители говорили что-нибудь неверно, а просто потому, что они хотят доказать, что они уже взрослые. Это нам, по-настоящему зрелым людям, не надо никому ничего доказывать!
И «свобода» их тут именно такая – подростково-хулиганская. Без того, чтобы думать о последствии своих поступков для других людей. Недаром и герои здешних книг и фильмов – не положительные, а такие, которые все время делают что-нибудь «naughty” и «cheeky”. Это зрителю нравится. Оправдывает поступки его самого в собственных глазах и дает ему почувствовать себя положительным.
Тем временем мы уже доехали до аэропорта…
Когда я села в самолет, я в последний раз взглянула на Ирландию через иллюминатор. Шел дождик, словно она плакала. Но мне плакать больше не хотелось. Раньше, когда я улетала отсюда, я всегда говорила ей через иллюминатор: “Я скоро к тебе вернусь, слышишь?” А теперь мне вдруг больше ничего не хотелось говорить…
В самолете я спала почти всю дорогу. Проснулась только глубокой ночью, когда мы летели уже над Россией.
Внизу под самолетом раскинулась золотыми огнями среди черноты ночи Казань, в которой я никогда не бывала. Она была похожа на макет из блестящей слюды. Были видны даже мосты через Волгу – как игрушечные.
А через некоторое время за окном пошел Урал, потом Сибирь… Огромные пространства – и очень редкие огоньки на нем.
Мы летели и летели, а России все не было конца и края… Эх, сколько же я еще всего не видела в своей родной стране (а уж с включением наших республик…)! Да тут целой жизни не хватит!
Ну, а потом… потом был Пекин. Но это отдельная история. Пора спать.
…Я не помню, когда я заснула, а проснулась рано – от бодрой, жизнерадостной негромкой музыки за окном. Выглянула в него – батюшки-светы! Такое впечатление, что здесь каждый день – как Первомай.
В Корею я влюбилась сразу, окончательно и бесповоротно. Что там какая-то паршивая Ницца с ее искусственно загорелыми пенсионерами!
Осыпанные розовым вишневым цветом улицы Пхеньяна были словно праздничный наряд невесты. На тротуарах – ни соринки (перед праздниками маленькие дети помогают родителям подметать главные улицы и площади города – конечно, соразмерно своим силам! И это так здорово – видеть, как они приучаются и к коллективу, и к труду!), на столбах и на домах – радостные алые флаги, а сами люди… Какой умиротворенностью, покоем и гордостью за свой город и свою страну дышат их лица! Было так отрадно видеть малышей-детсадовцев, идущих по улице с цветами в руках. В Северной Ирландии дети даже не дарят цветы учителям к 1 сентября. Когда я спросила ирландцев, почему, мне с возмущением ответили: «Что, мой мальчик «голубой», что ли, чтобы ходить с цветами по улице?» Представляете себе, до какой степени у этих людей вывернуты наизнанку мозги? Где уж тут воспитывать в детях любовь к прекрасному…
Мне было просто невмоготу сидеть в такой день в номере – правда, от меня это и не требовалось. Наоборот, дни были расписан буквально по минутам, и уже в первый день я должна была посетить родной дом товарища Ким Ир Сена в Мангэнде, знакомый мне еще по тем самым журналам моего школьного времени, и еще 3 или 4 достопримечательных места.
