Мы лежали на его циновке, прижимаясь друг к другу под толстым и мягким корейским одеялом – даже не помню, как мы там оказались, но между нами не было ничего такого «клубничного». Рядом с таким человеком и мысли об этом не приходили в голову – до того с ним рядом было просто и хорошо на душе! Я прижималась к его плечу как к плечу кого-то близкого, родного. Товарищ Сон обнимал меня одной рукой, а другой все гладил мои волосы. От него пахло миндалем и сигаретами одновременно. И от каждого его прикосновения у меня по всему телу шли мурашки. Только не холодные, а теплые – если вам понятна разница.
Заснули мы только под утро. А когда я проснулась, его рядом не было. А одеяло было аккуратно подоткнуто вокруг меня «конвертиком», словно это сделала заботливая мама…
Я очень испугалась, что у него могут быть из-за меня неприятности. О себе я не думала. В конце концов, это я заварила такую кашу и была согласна за это отвечать, если нужно. Бог мой, да как мне такое в голову пришло – прийти к нему вчера вот так! Как я только осмелилась! И что он теперь подумает обо мне…Боже, как стыдно!
В состоянии сложных психических эмоций я не заметила, что мне пора вставать… тьфу ты! И я туда же!
Я осторожно высунула нос из-за двери… Во дворе было пусто, и судя по отсуствию обуви у дверей, все уже ушли на завтрак.
Я быстро на цыпочках перебежала в свою комнату, в соседнюю дверь и начала одеваться.
На завтрак я шла не чуя под собой ног. Что, если он уже сидит там? Какими глазами мне на него после этого смотреть?
Но мне повезло. Товарища Сона за столом не было, была только заканчивающая уже завтракать Чжон Ок. Она приветливо со мной поздоровалась.
– Доброе утро. А где товарищ Сон? – не выдержала я.
– Он рано встал и уже позавтракал. Говорит, очень хорошо выспался сегодня. А Вы?
От этого вполне невинного вопроса у меня чуть не застыла в жилах кровь. Может, она знает, что произошло?
– Лучше не бывает,? cказала я, стараясь, чтобы голос мой не дрожал. Мне не шел кусок в горло…
…Когда я увидела товарища Сона возле автобуса, мне стало так жарко, что начало казаться будто вся улица видит, как я себя чувствую. И знает, где я была вчера ночью. Со стены на меня укоризненно смотрел портрет Великого Вождя.
Товарищ Сон увидел меня, улыбнулся – тепло, по-доброму, и легонько хлопнул меня по спине, когда я поднималась в автобус. Но ничего не сказал. А что,собственно, он мог сказать?
Всю дорогу обратно до Пхеньяна товарищ Сон сидел в автобусе впереди меня, и я не могла оторвать глаз от его коротко стриженного черноволосого затылка и смуглой до черноты шеи. Иногда он поворачивался к окну, и тогда мне был виден кусочек его гордого, мужественного профиля. Тут уж мне было впору прятать лицо. И я и прятала его – в книгу. Только для того, чтобы потом снова украдкой на него взглянуть, благо дорога из Кэсона была не ближняя.
Но один раз товарищ Сон неожиданно оглянулся и перехватил мой взгляд. Не успела я даже испугаться, как его лицо вспыхнуло словно фитиль в лампочке накаливания, и я почти физически почувствовала на себе его взгляд ответный – таким рентгеновским он был.
Господи! Да что же это творится?! С ума мы оба, что ли, сошли? Пора кончать это безобразие.
Я заметила, что начинаю дрожать, как овечий хвост. И притворившись, что я сплю, сама не заметила, как заснула на самом деле…
А проснулась, когда автобус вдруг резко остановился. Уже возле гостиницы, и двери его открылись. Я пулей вылетела из него, ни на кого не глядя.
Проходя мимо меня в вестибюле, когда я брала ключ от своего номера, товарищ Сон наклонился к моему уху и сказал:
– Евгения, я займусь Вашими ребятами сегодня же. Вы зовите меня теперь просто Ри Ран. Договорились? Будем знать Вы да я.
– Хорошо,- выдавила я из себя,- А Вы зовите меня просто Женя, ладно?
И мое сердце заколотилось как после стометровки.
… Вечером в баре гостиницы, где мы обычно сидели и разговаривали, мы с Чжон Ок рассказывали друг другу о своих жизнях. Конечно, я не рассказала ей и десятой доли того, что обо мне знал теперь товарищ Сон. А его с нами почему-то не было, и я поймала себя на том, что мне без него тоскливо.
– А товарищ Сон? – вдруг вырвалось у меня помимо моей воли, когда Чжон Ок закончила свой рассказ,.- Девушки, наверное, в очереди стояли, чтобы с ним познакомиться. Умник, красавец, с хорошим характером; просто не может быть, чтобы он до сих пор оставался холостяком!
– Товарищ Сон – вдовец, – бесхитростно сказала Чжон Ок.- Вот уже 5 лет. У него две маленькие дочки.
«Сегодня повсюду на нашей Родине царят характерные эмоции и романтика сонгунской эпохи.»
