Детский сад совхоза потряс меня чистотой и порядком, а корейские дети – своими музыкальными талантами. После того, как перед нами выступили деревенские дети, их воспитательницы решили тоже от них не отставать – и спели для нас хором песню под аккордеон. Завел меня Ри Ран как-то и в местную школу. Туда мы попали во время обеденного перерыва. На обед дети ходят домой, оставляя при этом в школе свои портфели. Не знаю, как вас, а меня это поразило. На стене классов висели доски почета, причем с указанием не только на отличников: все ученики класса были распределены по местам, согласно их успеваемости. Не очень-то приятно кому-то быть в классе последним, но зато есть хороший стимул подтянуться…
Но больше всего я удивилась, когда на столе в одном из классов заметила учебник, который, по словам Ри Рана, в переводе именовался «Основы морали, этики и поведения в обществе». И это – для 3-4 классов средней школы! Может быть, таким ранним обучением данному предмету и можно объяснить примерное поведение корейских школьников и их самодисциплину, которой западные школьные учителя (и все общество в целом!) могут только позавидовать?
Потом крестьяне приглашали нас к себе на обед. Мы вежливо отказывались, а они совали нам в руки фрукты и овощи, выращенные ими самими. К слову, оказалось, что корейцы едят помидоры не с солью, как мы, а с сахаром!
Все на этой земле шло своим чередом – трудились на полях крестьяне и солдаты, шли по домам после учебного дня школьники… И так хорошо, так радостно было видеть все это!
Я заметила, что рядовой турист из «свободного» мира подсознательно обычно едет в другие страны чтобы убедиться в том, что «а у нас лучше», «ой, сколько у меня всего есть по сравнению с ними» – и радоваться этому. Как Вэнди. Ему это нужно для самоутверждения, как певцу Кобзону – накладка на лысой голове. Видно, иначе радоваться,- без того, чтобы насмотреться на чужие злоключения- у него не получается: нечему. (А еще ему приятнее, когда у него просят милостыню, хотя на словах он может это и отрицать!) И для таких туристов Корея окажется как холодный душ. Да, «у них» нет «Мерседесов» последней марки или мобильников – но этого для такого туриста недостаточно, чтобы вновь испытать привычный короткий оргазм при мысли о собственных вещевых запасах дома. Потому что здесь он нутром почует, что для этих людей его «сокровища» – не главное, что ему здесь не завидуют. И от этого его радость меркнет на глазах.
– Когда наши корейские знакомые побывали у нас на Западе, мы, признаемся, подумали: «Ну, они точно попросят у нас в стране политического убежища, когда увидят все, что у нас здесь есть! Тем более корейцы наши- молодые, образованные, языки знают, здесь не пропадут!» – рассказывала мне Хильда, долгое время прожившая с Доналом в Германии,- И каково же было наше удивление, когда они были в совершенном ужасе от увиденного и не могли дождаться, когда вернутся домой! «Улицы здесь грязные, по ночам шум, вокруг какие-то пьяные, наркоманы, женщины собой торгуют… Как вы можете жить в таких условиях?» И мы не нашлись, что им ответить… Магазины на них впечатления тоже не произвели!
Никто не утверждает, конечно, что у корейцев легкая и беззаботная жизнь.
– Представьте себе, что было бы у вас в стране, если бы она за один день потеряла свои экономические отношения сразу с Германией, Голландией, Францией, Британией… Вот в таком положении оказалась наша страна в начале 90-х годов – рассказывал мне Ри Ран. В тот же период в КНДР произошли несколько природных катастроф, приведших к потере урожая. Но страна наконец оправилась от этого, несмотря на все трудности, связанные не только с вышеописанным, но и с американскими экономическими санкциями. И когда видишь на корейской Выставке Трех Революций, напоминающей нашу ВДНХ, и собственные машины, выпуск которых налажен в этой стране, и павильон, посвященный первому корейскому космическому спутнику (существование которого американцы до сих пор отрицают: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!»), то невольно поражаешься стойкости и мужеству этого небольшого народа.
Здесь не продают за миллионы долларов места на космических кораблях и не торгуют документами об отечественной истории. Корейские ученые работают на благо своей страны. Они не станут вынужденными проститутками, предлагающими свои услуги тому, кто больше заплатит, как наши ученые отечественные, для которых собственное государство выступает при этом в роли сутенера.
Беззаботность вовсе не является синонимом счастья. Как говорил еще Лев Толстой, «спокойствие – это душевная подлость». «Дай мне жить спокойно!»- любимыи клич эгоистов и карьеристов всех времен и народов. Но спокойствие и уверенность в завтрашнем дне – это две разные вещи. А последней просто дышат все корейские улицы!
