Мне очень не по себе становится всякий раз, когда в той или иной стране бедные люди, вынужденные добывать себе на пропитание любым способом, изо всех сил пытаются тебе что-то навязать. КНДР – единственная в мире известная мне страна, в которой тебе никто, даже официальная сторона, не стремилcя ничего продать. В Китае это начинается еще в поезде: сразу после пересечения границы «ходоки» по вагонам пытаются продать тебе корейские почтовые марки или банкноты (причем все ходоки эти – китайцы, хотя вагон полон корейцами из КНДР: те спокойно занимаются себе своими делами: читают книжки, едят, разговаривают стоя у окна, шутят…). Ну, а на выходе из вокзала в Пекине тебя чуть не растерзывают на кусочки водители-частники, предлагающие тебе такси. На улицах тебя чуть только не дергают за полы всяческие рикши, продавцы чая и «красных книжек» Мао. Заискивают перед иностранцами. И со всеми надо торговаться.
Донал с Хильдой радуются: они наконец-то вернулись в знакомую им «цивилизацию». А мне противно. Противно видеть, как люди вынуждены зарабатывать себе на хлеб таким образом.
И потому в Пекине мне просто не хотелось выходить на улицу. Не хотелось увидеть даже знаменитую Китайскую стену. При всем моем уважении к новой супердержаве, после КНДР Китай навел на меня сильную тоску, а так хотелось ехать на задание с хорошим настроением!
По этой причине я и поехала на следующий день в аэропорт за целых 12 часов до первой встречи с моим товарищем по миссии. Мавзолей Мао был закрыт, а смотреть на «Пекин- город контрастов» просто уже не было сил.
Пока я за 10 минут прошла по одному этажу аэропорта, мне 4 раза предложили меня помассировать – и 3 раза попытались затянуть в ресторан.
В аэропорту я насмотрелась вдоволь на «новых китайцев», летающих за рубеж. Китайцы моего возраста и старше были очень вежливы, предупредительны, причем ненавязчиво. Но китайская молодежь, а дети в особенности оказалась нахальным поколением «выбравших МакДоналдьс». Дети обоих полов терриризировали меня почти час, пытаясь продемонстрировать свои познания английского («my mother”… (дальше китайское слово, – видимо, неприличное, потому что все они сразу начинали хохотать), «my father”… (другое китайское слово, видимо, из той же серии), причем по-английски молодые китайцы говорят, изо всех сил стараясь подражать американскому акценту. Просто ухо режет. Потом родители пристыдили их, и они пришли угощать меня кукурузой.
Мне бросилось в глаза, что в Китае, в отличие от КНДР, уже образовался ощутимый разрыв между молодым и старшими поколениями – разрыв, погубивший в свое время мою страну. Это видно было и по тому, как молодые люди ведут себя, и по тому, как одеваются, и по тому, кому они стараются подражать. «Процесс пошел», как любил говаривать Михаил Сергеевич…Остальное – только дело техники для империалистов. Дай бог, чтобы я была неправа. Просто я уже слишком часто видела такой процесс в других странах.
Только не ловите меня на слове- я вовсе не испытываю никаких антикитайских чувств. Нам надо дружить с этой страной. Китай – страна мощная, самостоятельная, гордая- словно огромный противовес на нашем планетарном маятнике, и ее нельзя не уважать уже хотя бы за одно только это. Но вот останется ли эта страна социалистической? Я видела элитные поселки за заборами и под охраной за городом – и городских бездомных… И это усиливало мои сомнения.
Китай больше всего напомнил мне карикатуру Херлуфа Бидструпа об экономическом прогрессе в эксплуататорском обществе: где с течением веков трудящиеся люди постепенно становятся все более прилично одетыми, и потому довольны своей жизнью – но тем временем доход «хозяев жизни» растет не просто, а в астрономических пропорциях.
Есть ли смысл в экономическом прогрессе, если результаты его изначально предназначены «не для всех»?….
В Китае у меня не было ощущения того, что твое дело – общее дело. Не было чувства, что народ здесь – хозяин. Не возникало желания тушить за собой в туалете свет, закрывать кран с водой и выключать кондиционер. Не было желания работать на субботнике – «на чужого дядю». Не возникало внутреннее чувство, не позволяющее тебе бросить мусор просто на улице. По большому счету казалось, что тебе нет здесь дела до людей, а им – до тебя (если от тебя нельзя получить деньги) и друг до друга.
И тем не менее по большому счету я все равно – на китайской стороне. Этот Запад уж помалкивал бы со своим избирательным фарсом «прав человека» в тряпочку. А всех протестующих в защиту «свободы Тибета» американских, британских и прочих натовских болванчиков я на месте китайских властей депортировала бы исключительно в «свободный» Ирак! Пусть-ка там попротестуют.
