– Ну, а от других избавимся как-нибудь. Скажешь в случае чего, похожа, наверно, мол, просто на вашу знакомую. Кроме того, в Лиссабоне тебе перекрасят волосы и сделают другую прическу…
– Что-о-о?
– А ты как думала? Это для твоей же безопасности! И паспорт Саскии получишь там же. С твоим фото уже в новом виде.
У меня за всю жизнь не было другой прически. И красилась я только в свой естественный, натуральный цвет. Скрывая проступающую уже кое-где седину…
– Да-да, и не спорь. В блондинку!
– Вы не знаете антильцев. Они проходу блондинке не будут давать!
– Ничего, для дела потерпишь.
Я чуть было не заскрежетала зубами. Но делать было нечего.
– Твои родные пусть передают весточки тебе через… – Донал на секунду замялся – твоего молодого человека. А ты будешь получать их от Сирше. Ей же будешь передавать сообщения обо всех новостях. О поведении американских солдат, о том, какие в народе по отношению к ним настроения. По возможности – о том, какие будут передислокации. Вообще любая военная информация – на вес золота. Слишком велика угроза Венесуэле.
И он начал перечислять мне, где и когда мы должны будем с Сирше видеться, в какой форме передавать сообщения, пароль и прочие детективные атрибуты.
– А на случай экстренной связи у нас…
Мне было трудно сосредоточиться, мысли были заняты моими родными и Ри Рином. Как-то они будут здесь без меня? Не затоскуют ли? Не захочет ли мама уехать с ребятами домой? Ри Ран клятвенно заверил меня, что он организует им всем такой культурный досуг, что маме уже больше в жизни никуда не захочется!
Разрешат ли ему вступить со мной в брак? И даже если разрешат, все-таки есть ли у нас будущее? Сможем ли мы, представители двух таких совершенно разных культур, быть счастливыми вместе?. Такими счастливыми, как мы хотели бы быть…
Я встряхнула головой, чтобы вернуться к действительности.
– Прости, Донал… Что ты там говорил насчет экстренной связи?
– Дженни, кончай витать в облаках! Слушай и запоминай. От этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь многих других людей!
Донал был прав, что рассердился, конечно. И я начала слушать его так, как было надо с самого начала…
****
Мы с мамой решили попрощаться дома. Точнее, в квартире, которая стала нашим новым домом.
– Дальние проводы – лишние слезы, – сказала она, – И потом, твоя малышня разбежится по перрону, как я их буду ловить?
– Странная ты, мам. Здесь столько людей – неужели ты думаешь, что их никто не поймает?
– Ну все равно.. И они будут переживать зря. Я скажу им, что мама уехала чтобы купить им машинки. А купит машинки и сразу вернется.
Это была хорошая идея, особенно в отношении Че. Даже его первым словом было «car», а не мама. Глядя на то, как он устраивает на полу масштабные автогонки со своими игрушечными автомобильчиками, мама, заядлая любительница «Формулы-1», часто радовалась:
– Шумахер растет!
Вот чего не хватало ей здесь, так это «Формулы-1» по телевизору… Мне просто повезло что Шумахер уже ушел к тому времени из большого спорта. А то бы я скорее всего никуда не смогла поехать..
Рано утром, когда все трое ребята мои еще спали, я на цыпочках подошла к каждому из них и потихоньку поцеловала их в такие милые их личики. В этот момент я чувствовала себя очень виноватой, что уезжаю. Хотя и знала, что они очень любят бабушку, а она избалует их в мое отсуствие до безобразия…
Мы присели перед дальней дорогой, как у нас полагается.
– Мам, ничего, мне обещали, что у меня два раза в год будет отпуск, и что мы с вами обязательно в это время будем видеться. Не знаю, где и как, но тебе скажут. Хорошо? Жди меня, и я вернусь. До встречи через 6 месяцев. И пожелай мне, пожалуйста, ни пуха, ни пера…
– Ну, ни пуха тебе, Женька! Смотри, не лезь в перестрелки и пожалуйста, ничего не взрывай! – пошутила мама.
– К черту!- с чувством сказала я.
…На вокзале тоскливое чувство не покидало меня. Оно только усилилось, когда я увидела среди будущих пассажиров своих »соотечественников за рубежом» – россиян, погружавших в вагон какое-то жуткое количество ящиков с накупленным добром. Их жадные лица. Наших женщин издали узнаешь по накрашенным, как у клоунов, красным щекам, по надменным взглядам – и пегим, выстриженным клоками, разноцветным волосам. Видно, такая в России новая мода.
Глядя на них, я понимала ту белорусскую девочку из «чернобыльских детей», что наивно пряталась в Ирландии под стол, чтобы не возвращаться домой. Но она хотя бы ехала домой к родителям. А куда еду я?
Дело в том, что в отличие от белорусской девочки, я-то возвращалась не домой, а «в брюхо к зверю» («belly of the beast”)… Ведь моего дома больше нет. Почти 20 лет назад я уехала оттуда радостно и бездумно, как это свойственно юности, «посмотреть мир» – а теперь некуда возвращаться. И я так и осталась «в брюхе» большого, жадного империалистического зверя, у которого моя страна как и КНДР стоит костью поперек горла. Как ни старались «дружить с Западом» в отличие от нее наши правители.
