Невероятно, но факт: даже голландцы, и те крайне редко, почти никогда не использовали на Арубе военные самолеты такого типа. Недовольны были люди и тем, что часто американские истребители возвращались на базу с какими-то техническими проблемами, и в аэропорту объявлялась тревога, что нарушало расписание коммерческих полетов, с многочисленными туристами. Арубанцам удалось заткнуть рты – как и всему миру – только после 11 сентября. Иногда такое чувство, что под эту лавочку вообще можно было списать все: например, у нас в Ирландии дублинское радио прекратило финансирование работы репортеров-мигрантов, ссылаясь почему-то тоже на это самое 11 сентября! Видимо, для того, чтобы мы окончательно почувствовали себя в этой стране «как дома». Правда, нас великодушно пригласили после этого в Дублин на прощальный званый ужин с директрисой – видимо, думали, что это будет для нас большой честью. Я написала им – скопировав свое письмо для всех своих коллег – что раз уж у радио действительно такие серьезные финансовые трудности, то негоже нам расходовать их и без того ограниченные средства на званые ужины. В результате мои коллеги дружно этот ужин пробойкотировали – к скрежету зубов дублинского офиса…
И все-таки в последнее время американские силы на Арубе постепенно сворачиваются – но только потому что основное внимание американцев переместилось на Кюрасао. В ППБ на Хато постоянно находятся 2 больших, 2 средних и 6 маленьких американских военных самолетов. Официально им запрещается иметь боевое оружие на борту во время разведмиссий. Договор с Нидерландами предусматривает, что разрешаться американцам будут только определенного вида полеты, и что на борту американских самолетов можно будет находиться голландским наблюдателям – «для координации с властями страны-хозяина в ходе операций». Обслуживают эти самолеты от 200 до 230 американских военных. За подозреваемыми в наркотрафике самолетами и кораблями полагается наблюдать, а потом сообщать властям того порта, в который они направляются.
Каким образом Ф-16 могут использоваться для «наблюдения за наркотрафиком», по-прежнему остается загадкой.
У голландских военных на острове давно уже было несколько постоянных баз.
Американская же ППБ размещается на Кюрасао прямо по соседству с единственным на острове гражданским аэропортом. Я видела в интернете ее описание как «маленькой деревни с 12 комфортабельными палатками с кондиционерами, в которых размещаются команды по 8 человек.»
Теперь мне предстояло увидеть ее наяву и познакомиться с обитателями ее комфортабельных палаток: американские военные были одним из самых завидных клиентов в портфолио «Франсиска Паблик Релейшнс». А после пекинской Олимпиады они просто слезно умоляли Тырунеш помочь им улучшить их имидж в антильских глазах. Чем мы с ней и собирались заняться… Быка надо брать за рога!
Была пятница. Мы договорились с Тырунеш, что на работу я выхожу в понедельник.
А назавтра нам надо было переселяться из гостиницы в дом, который мы будем снимать на время нашего здесь проживания. Дом Тырунеш уже для нас подобрала, и его хозяин, по ее словам, только ждал, когда мы подпишем контракт.
– А чем собирается заниматься Ваш супруг, Саския?- спросила меня Тырунеш на прощание. Я посмотрела на Ойшина: не молчи, ответь что-нибудь!
– Я вообще-то специалист по реставрации антиквариатной мебели,- важно сказал Ойшин, таким тоном, словно он всю жизнь вращался среди «сливок общества». – Есть у вас здесь спрос на подобные вещи?
– О, не беспокойтесь! В последнее время на Кюрасао переезжают жить многие зажиточные голландские пенсионеры (здесь их называют «пеншьонадо»), для которых здесь создаются особо льготные условия – если они перевезут с собой свои средства, разумеется. Да и хозяева «Кура Хуланда» от подобной мебели, пожалуй, не откажутся!- воскликнула Тырунеш. – Я поговорю с родными мужа, чтобы Вам поскорее выдали разрешение на работу и вид на жительство. Для Саскии они у меня уже есть.
…В ту ночь я опять долго не могла заснуть. Голова у меня гудела, и спать очень хотелось, но все никак не получалось.
Кюрасао! Милый, родной, хороший остров! Край, c которым связано столько добрых воспоминаний – и такие большие когда-то надежды и мечты… Неужели я действительно здесь?
Надо будет за выходные побольше поездить по острову, посмотреть, что здесь изменилось. Обязательно побывать в Бандабау – на моем любимом пляже Маленький Книп. Ойшину должно там понравиться… Надо будет угостить его боло прету… Как вкусно умела его готовить май! Май… жалко, что нельзя будет сходить к ней на кладбище… Ведь этим-то я уж наверняка бы себя выдала. Она умерла пару лет назад. В последние годы у нее была ампутирована нога – из-за диабета. Лечить ее родственники Сонни – вовсе никакие не коммунисты!- тоже возили на Кубу. И потом не могли нахвалиться на кубинских врачей – Харольд мне рассказывал. Если бы не они, май умерла бы еще лет 10 назад…
