Горбачевская «гласность» превратила наши печатные средства в обыкновенные дешевки – такие же, как на Западе, где каждый день пишут, к примеру, об ужасах секс-рабства в собственных странах, но никто и пальцем не шевельнет, чтобы с ним по-настоящему бороться: поохают над «жареными фактами» и разойдутся, до следующей статьи. Делать выводы или, боже упаси, к чему-то призывать журналистам в таких изданиях тоже «не положено»: это якобы «нарушит баланс и объективность». У наших советских журналистов- у настоящих, конечно!- была совесть, была гражданская позиция, а не обтекаемая амебная «объективность», похожая на позицию Троцкого по Брестскому миру: «Ни мира, ни войны, а армию распустить!» и оставляющая любое зло как есть, нетронутым. Эта «объективность» напоминает мне сценку из моей любимой книги Кира Булычева:
«- Стыдно вам! – сказала Алиса. – У вас на глазах два здоровых мужика тащат мальчика, а вы от страха пытаетесь скрыть это преступление. – Я не хотел скрывать, но меня попросили. А может, у них есть право мальчиков носить?»
… А выпускной вечер продолжался, шел своей чередой. Когда он закончился – около 3 часов ночи – мы всем классом, естественно, пешком пошли через весь город в парк. В эту ночь парк был открыт – специально для выпускников со всего города, работал даже фонтан и все аттракционы, причем совершенно бесплатно! Мы гуляли там до рассвета, и я не увидела среди 17-летних вчерашних школьников полумилионного города ни одного пьяного. Не было ни одной драки, не говоря уже о более худших вещах. Всем было хорошо и весело.
Ведь мы, школьники начала 80-х, еще не приобщились к «общечеловеческим ценностям» настолько, что не могли себе представить веселья без пьянки, секса и мордобоя.
Мы с Аллой пошли на «колесо обозрения», и когда наша кабинка на самой высоте заскрипела и немного накренилась на одну сторону из-за ее веса, признаюсь, я здорово струхнула и немного пожалела о том, что выбрала в ее компании именно этот аттракцион! Но все обошлось: в советское время аттракционы смазывали и проверяли на безопасность регулярно. Мы парили над городом. С одной стороны небо было совсем еще черным, а с другой- уже неумолимо розовело восходящее солнце… Таким и запомнился мне последний день моего детства. Впереди была вся жизнь, полная, как я была уверена, чудес! Все дороги были мне открыты.
…Почему же этнография? Интерес к разным народам – не только африканцам! – желание узнать о них как можно больше и общее чувство интернационализма возникли у меня тоже в старших классах средней школы. Возможно, потому, что в нашем городе было очень мало людей любых других национальностей.
– Ребята, почему бы вам не записаться в какой-нибудь кружок в школе? – спросила как-то Тамара Петровна. Я подумала-подумала, посмотрела список кружков, которые у нас были – и решила податься в КИД. Клуб Интернациональной Дружбы. Велико же было мое удивление, когда я обнаружила, что на его заседания ходят только двое – я сама и руководящая клубом учительница.
– Женя, ты не расстраивайся! Ребята обязательно появятся!- сказала мне извиняющимся тоном Екатерина Александровна. – А пока вот, смотри, к нам в школу письмо пришло. Напиши этой девочке, а?
Девочку, написавшую письмо, звали Алина. Она была из Минска. Письмо было адресовано просто «ученице седьмого класса средней школы номер 5 города…» и рассказывало о самой Алине, о ее семье, чем она увлекается, и о ее городе.
М-да, ну и интернациональная дружба!… Минск был от нас не так далеко, и я даже как-то раз там бывала. Но я все равно ей ответила, и у нас с Алиной завязалась дружеская переписка.
Мне стало так интересно, что я и сама решила воспользоваться ее рецептом и начала писать в школы в других городах. А вскоре я уже поставила себе цель : найти друзей по переписке во всех союзных и автономных республиках нашей огромной и многонациональной страны. Мне было мало одних только концертов ко Дню Образования СССР по телевидению, которые я никогда не пропускала, и передачи «Творчество народов СССР» – я действительно хотела узнать, чем. живет и дышит молодежь моей страны в разных её уголках, мои ровесники. Я хотела выучить по нескольку хотя бы самых простых слов на языках всех её народов, вплоть до ногайцев и селькупов. Я завела себе большую карту СССР, которую повесила над кроватью на стенке, отмечая на ней крестиками уже «охваченные» мною регионы. У меня и сейчас остались дома альбом с фотографиями всех моих друзей – коллективный портрет моей страны! – и эта коллекция писем, с трудом помещающаяся в чемодан. Конверт в то время стоил всего несколько копеек, примерно столько же, сколько пирожок с повидлом, и мы, школьницы, даже не задумывались о его цене. Цена, кстати, была одна на всю страну – вне зависимости от расстояния, и даже до Чукотки письма доходили за 5 дней. Переписка была практически бесплатным удовольствием. Это сейчас наши люди даже родным не могут писать так часто, как им хотелось бы, даже перестали посылать друг другу открытки к праздникам – потому что им это стало просто-напросто не по карману!…
