Советистан полностью

Центральная Азия битком набита великим множеством такого рода мистических традиций и святых мест. В вере в злых духов и колдовство, предположительно дошедших до нашей эпохи с доисламских времен, когда кочевники поклонялись богам природы, а шаманы жили бок о бок с исламом, лишь немногие видят противоречие. Суфизм, духовное направление ислама, в котором особое внимание уделяется индивидуальному мистическому опыту, традиционно популярен в Центральной Азии. По всему региону разбросаны сотни таких точек паломничества, начиная от могил святых и заканчивая горячими источниками и особыми местами, которые на протяжении всей истории по той или иной причине считаются наделенными сверхъестественной целительной силой. Во время поездки по Туркменистану мы останавливались в нескольких таких пунктах, среди которых был Кырк Мулла, священный холм сорока мулл, одно из самых святых паломнических мест в стране. В стародавние времена каждый, кто хотел стать муллой, должен был в течение 40 дней поститься и молиться на вершине его хребта, а сегодня сюда совершают паломничества бездетные женщины со всех уголков Туркменистана. Они приносят с собой небольшую колыбельку с куклой как символ горячего желания завести ребенка, а затем кладут эти колыбельки на самой вершине холма рядом с сотнями других, оставленных женщинами, которые были здесь до них. Затем они ложатся на бок и скатываются вниз по гребню холма. Всего нужно скатиться три раза, каждый раз все быстрее и быстрее, чтобы усилилось головокружение. Зрелище довольно впечатляющее. Если после этого им удается забеременеть, то они должны вернуться назад, чтобы забрать колыбельку.

– Ну все, закончили, – произнесла блондинка, выключая песню имама. Затем она поднялась и в быстром темпе пошла обратно.

Я побежала за ней. Мне хотелось побольше о ней узнать. Кто она? Как здесь оказалась?

– Откуда вы приехали?

– Из Москвы, – коротко ответила она, не снижая темпа.

– А зачем вы сюда приехали?

– Люди приезжают сюда по разным причинам, – уклончиво ответила она. – Некоторые из-за болезни, другие затем, чтобы раскрыть душу и получить озарение.

– А вы сюда тоже приехали, чтобы получить озарение?

Она улыбнулась, но ничего не ответила.

– Как давно вы уже здесь? – спросил я.

– Давно.

– Вы мусульманка?

Она рассмеялась и посмотрела вниз:

– Бог один для всех, и кому ты молишься, не имеет никакого значения. Так как здесь проживают мусульмане, совершенно естественно делать все на мусульманский манер.

Когда мы вернулись во двор, Бифатимы не было. Три сестры заварили еще чаю. Уже почти стемнело. Мне пора было возвращаться в Алматы, в мой гостиничный номер, к моему неупакованному чемодану.

Первая часть пути была позади. В дверь стучалось лето, которое в Центральной Азии может оказаться совершенно невыносимым. Во многих местах столбик термометра в течение дня мог подняться до 40 градусов и даже выше. Я собиралась сюда вернуться, но не раньше, чем спадет жара и наступит осень. Теперь эта богатая нефтью пустынная страна оставалась позади и подошла очередь посетить бедные горные районы.

Я с грустью помахала на прощание трем сестрам. Коровы уже давно стояли в стойлах, на дороге мы были одни. Пышные луга погрузились в серые сумерки. Головки тюльпанов закрылись.

Вернувшись в гостиницу, я обнаружила, что монета, ради которой мне довелось столько претерпеть, вывалилась из кармана брюк. А ведь это был мой ключ к богатству. И вот теперь исчез навсегда.

Несколько недель подряд после возвращения домой я страдала расстройством желудка. Конечно, я могу и ошибаться, но все-таки у меня осталось подозрение, что виновник этого расстройства – святая вода Бифатимы.

Над верхушками деревьев занимался день. Вдалеке перед нами на утреннем ветерке развевался красно-бело-зеленый флаг Таджикистана – весом более 300 кг, 60 м в длину и 30 м в ширину. Это само по себе это впечатляло, но самым примечательным в нем был флагшток. Высотой в 165 м, он – самый высокий из всех отдельно стоящих флагштоков в мире. Оказывается, измерение высоты флагштоков уже превратилось в особый вид спортивных состязаний.