Золотая молодежь... нигде и никогда не работающая, но жирующая во всю мощь. Нина ненавидела всех, особенно этого Эдика. Каждый вечер он уединялся с несколькими девочками в отдельном кабинете ночного клуба. Насиловал ли он их? Это вопрос спорный для правосудия, которого в данном конкретном случае не существовало вообще. Девочки ложились в постель сами, прекрасно осознавая, что в противном случае их изнасилуют охранники по приказу, а потом убьют и закопают где-нибудь в лесочке. Может просто изобьют до полусмерти. Убьют или покалечат - проверять никто не хотел. Из двух зол выбиралось меньшее и в полицию никто заявлять не смел - знали, что там всё куплено. Опозорят и вынесут вердикт, что сама домогалась из-за денег.
Нина помнила, как ее несколько месяцев назад притащили силой к этому Эдику. Объяснили просто и доходчиво: "Станешь ублажать его ласково и нежно. В противном случае поимеем тебя во все три дырки одновременно и неоднократно, а потом прикопаем живьем, если еще не сдохнешь". Но ей повезло несказанно - Эдик напился сильно и ничего не смог, а она, в конечном итоге, сумела сбежать. Так может повезти только раз в жизни, и она использовала этот случай в полном объеме.
Гордая девушка Нина не желала спускать ситуацию на тормозах и прощать Эдику преступную вседозволенность. Убить? Нет, она не хотела его убить - это было бы слишком просто и безболезненно. Он должен в полном объеме познать боль и обреченность...
Эдик уже достаточно много выпил и скоро ему подадут кофе. Ему всегда приносили кофе, он выпивал его и шел в отдельный кабинет, куда охранники заранее приводили двух или трех девушек. В эти минуты Эдик оставался один - пил свой кофе.
Бармен уже нес чашечку кофе на круглом подносе, когда Нина споткнулась около него в зале и чуть было не выбила все из рук. Но все обошлось и никто не заметил, как таблетка с сильно действующим снотворным упала в кофе. Эдик выпил и уснул практически мгновенно. Вплотную к нему все равно незаметно не подойти, и Нина прекрасно это понимала. Спортивный мелкокалиберный пистолет дернулся тихо несколько раз из-за дальней шторы в зале. Три свинцовые пульки впились в стену немного выше плинтуса, пройдя перед этим у основания мошонки и полового члена. Эдик так и не проснулся, заливая кровью собственные брюки и сиденье кресла. Нина сразу же исчезла из ночного клуба, не дожидаясь сладострастного момента, когда охрана в отдельном кабинете вернется посмотреть на него. Она представляла этот момент в своих фантазиях и довольно ухмылялась - нечем теперь Эдику портить девочек. Нечем!
* * *
Выжатый эмоциями и обессиленный нервными срывами Матвей сидел в кресле у камина, не чувствуя его тепла. Он иногда смотрел на огонь и не замечал, как ранее, красоты пляшущих язычков пламени на поленьях. В поисках пролетели три месяца, но ни его бойцы, ни его служба безопасности, ни полиция ни на йоту не приблизились к разгадке совершенного преступления. Родной сын Эдик прозябал овощем в собственном доме. Не в физическом, а в психологическом смысле - полный импотент без каких-либо интересов к жизни, праздникам, чувствам, эмоциям. Ни боли, ни обреченности - ничего не чувствовал Эдик с единственным девизом: все равно.
У Матвея оставалась единственная надежда и он попросил встречи. Громов таких людей никогда не приглашал к себе и к Матвею тоже ехать не собирался. Они встретились в том самом ночном клубе днем.
- Вы, наверное, слышали о моем горе, - начал без предисловий Матвей.
- О вашем горе? - удивленно переспросил Громов.
Матвей посмотрел на Илью осуждающе - не мог советник Аида не знать о случившемся. Зачем переспрашивать - захотел унизить? Но в сторону эмоции...
- Я готов заплатить любую сумму тому, кто найдет преступника. Любую, - констатировал без объяснений Матвей.
- Не все так просто, как тебе кажется, - задумчиво произнес Илья, - преступником был твой сын, а не тот, кто отомстил за чью-то поруганную честь. Разве ты не знал, что твой сынок подлый насильник? Знал прекрасно и ничего не предпринимал. И сейчас тебе никто не хочет сказать об этом - элементарно боятся. Ты должен понимать, Матвей, что если полиция найдет лицо, совершившее месть, то не станет его задерживать. И не скажет тебе ничего. Насильников не любят нигде, ты это знаешь прекрасно, а твой сынок еще и несовершеннолетних имел. Я встретился с тобой с единственной целью - объяснить реальную ситуацию. Пока, Матвей, не звони мне больше.
Илья встал, чтобы уйти. Матвей бросил со злостью:
- Любую сумму заплачу, а не найдешь - яйца самому вырву. Сроку тебе месяц даю и не минутой больше.
- О-о-о! - усмехнулся Илья, - это ты завуалированно заказываешь собственную эвтаназию или из ума выживаешь? Впрочем - не важно, исход единственный: сдохнешь офоршмаченным.
