Это хорошо, подумала Дубогорова, что Николай считает Дмитрия вернувшимся в общежитие. Еще, когда она уходила первый раз в душ, она отдала команду тихо передать Рукосуева тетке обратно. Но та не повезет его в общагу, она продаст его одной бальзаковской дамочке. И она не завидовала Дмитрию - здесь он мог иметь все, а там станет сидеть на цепи. На самой обыкновенной цепи, как собака. А дамочка станет иметь его с наручниками, хлыстом и другими садистскими средствами. Она госпожа и будет заниматься сексом в роли учительницы и провинившегося ученика. Или медицинской сестры, ставившей укол привязанным к бедрам фаллосом в незатейливый зад больного. Позже его снова вернут тетке, которая уже теперь продаст его на органы. Все это Дубогорова знала, и сама применяла насилие. Но только в том случае, если молодой мужчина отказывался с ней спать добровольно. Его привязывали к кровати, и она занималась с ним сексом в свое удовольствие. Позже мужичек поступал к бальзаковской даме с последующей передачей на органы. Но парней, кто спал с ней добровольно и позже желал уйти, она отпускала, давала денег и отпускала.
- Я слышала, что ты хотел получить профессию каменщика или бетонщика? - спросила неожиданно Елизавета.
- Да, для детдомовца и это было бы счастьем, - ответил он без всякой наигранности.
Дубогорова смотрела чуть вбок и Николаю показалось, что ее взгляд стал каким-то невидящем и стеклянным. Прошло больше минуты прежде чем она повернулась к собеседнику и произнесла:
- Ты говорил о симбиозе, Коля... С природой ничего не поделать, и я уже давно стареющая женщина. Доктора, кремы, примочки, растворы бессильны против набегающих лет. Мы можем заключить с тобой устный контракт. Я тебя одеваю, обуваю, кормлю, пою и обучаю. Ты поступишь в университет на выбранную специальность, по окончанию устроишься на приличную работу, квартиру и машину я тебе тоже куплю. После университета еще будешь со мной три года, это будет, как в советское время, отработка. И потом свободен, как ветер. Но если захочешь остаться - я возражать не стану.
Евлампиев, примерно, предполагал о подобном предложении, и оно не свалилось, как снег на голову летом. Восемь лет - это совсем не малый срок. Она молодится, но будет стареть с каждым годом все больше и больше.
- Я полагаю, что у меня выбора нет, - ответил Николай, - но я совсем не знаю тебя, Лиза. Как у тебя обстоят дела с гипертрофированной ревностью? Учеба в университете предполагает общение со сверстницами...
- Ты весь какой-то советский, Коля, сейчас таких не производят уже, - задумчиво произнесла она, - но я этому рада, раньше подлости было гораздо меньше.
- У простых людей - да, согласен.
Елизавета посмотрела на него пристально и отвернулась.
- Ты динозавр, Коля, и лучшие отношения между людьми остались в советском периоде. Но кто-то возразит мне сразу, скажет о цензуре, расстрелах и прочих действиях Советов. А я бы ответила, что вседозволенность хуже цензуры, а таких, как Немцов, царство ему подземное, Навальный, Дадин, Касьянов... необходимо ставить сразу к стенке. Это мое личное мнение, и я вправе его иметь. Такие, как Навальный, назовут меня коммунисткой, хотя я не была ею и не стану. Я очень богатая женщина, Коля, и свои миллиарды заработала честным путем. Честность - это тоже относительное понятие, конкретное действие может быть принято честным или бесчестным в разные десятилетия. Но большинство своего капитала я заработала тем, что меня мужики всерьез не воспринимали. Честно ли быть женщиной, Коля, что скажешь?
- Может ли из ребра правды получиться ложное новообразование, как ты думаешь сама, Лиза?
Она резко повернулась к нему и засмеялась от души. Потом произнесла:
- Да, ты достоин лучшего. Говоришь, что выбора у тебя нет, а сам предложишь официальный брак? По существу, это ничего не меняет и наш устный контракт останется в силе. В законном браке тебе будет легче общаться в социальной среде. Я не права?
- Да, Лизонька, ты права. А как насчет совместимости двух неглупых разнополых людей, она возможна?
- В нашем случае вполне возможна. Когда один любит, а другой терпит - возможно все.
- Не совсем соглашусь с тобой, Лиза, я еще не познал любовь, но быть с тобой мне приятно. Полагаю, что мы утрясли все наши юридические вопросы и приступим к обыкновенному быту. Что у нас будет на обед? Я бы предпочел борщ или солянку, а вечером шашлыки собственного производства...
* * *
