Однако существовала еще одна многочисленная категория партизан — сами местные жители. Это ли не свидетельство «народности» советской партизанской войны? Нет, не свидетельство.
Никак не желают ангажированные властями (или мягче — руководством официальных институтов государства) историки России и Беларуси осознать ту истину, что «простой народ» (местное население) составлял в отрядах хоть и значительную, но подчиненную массу (да и то не раньше лета — осени 1943 года). Рядовой состав выполняет приказы командования — это закон. А кто командиры? Это наши первая и вторая группы.
«Сборный партизанский отряд /около 40 человек — М. П./, столь удачно уничтоженный Зуевым осенью 1942 года при нападении на деревню Гендики, судя по документам, найденным у погибших, на три четверти состоял не из беларуских крестьян, а из парашютистов /сотрудников НКВД-НКГБ — М. П./ и бывших военнопленных.
Это по-своему показательно. (…) К осени 1942 года во всех отрядах установилось четкое „классовое“ разделение на „панов“ и „рабов“. Парашютисты, местные начальники-коммунисты, а иногда и бывшие пленные были «панами», местные жители — „рабами“. Мирное гражданское население отмечало огромную разницу между теми и другими»[18].
К концу оккупации численность партизан в БССР (на Украине и других регионах подобной картины не наблюдалось) неуклонно росла. Как получилось, что население, которое в 1941 году готово было воевать вместе с Вермахтом, к 1944-му потянулось в лес? По Соколову очень просто — оно накушалось ужасов оккупации и прониклось ненавистью к оккупантам. На первый взгляд логично, на самом же деле «притянуто за уши». Разглядеть-то оно разглядело, но для «памяркоўных» беларусов это вовсе не повод браться за оружие. Сталин еще и не то с беларусами вытворял, однако партизанскую войну против него никто не начал.
Население было втянуто в борьбу искусственно.
Как происходило пополнение отрядов местными жителями? Вот два отрывка из немецких докладов:
«14 октября 1942 года командование тылового района 2-й немецкой танковой армии сообщало о действиях партизан:
„Из различных областей района поступают сведения о насильном призыве в партизаны боеспособных жителей“.
Штаб 221-й охранной дивизии из группы армий „Центр“ 9 марта 1943 года доносил:
„В районе юго-западного Меркулова (65 км северо-западнее Гомеля) отмечено от 400 до 500 плохо вооруженных партизан. 20 процентов партизан являются принудительно завербованными местными жителями“».
Армстронг, с. 64
Российские историки неправильно толкуют донесения командиров партизанских отрядов о том, что в том или ином регионе «могут быть привлечены к борьбе еще столько-то тысяч человек». Надо обратить внимание на часто встречающееся в подобных донесениях словосочетание «учтенные резервы».
Дело в том, что партизанских командиров совершенно не интересовало желание или нежелание «местных» воевать с немцами — они просто
Занятно врал Сталину Пономаренко в июне 1943 года:
«Учтенные резервы партизанского движения, готовые в любую минуту взяться за оружие, составляют 215 400 человек…»
Соколов, с. 61
Тогда почему на территории УССР и БССР призыв в ряды партизан не носил массового характера? Тому две основные причины.
