4) Нападения на транспортные средства и воинские эшелоны из засад. Партизаны практиковали их довольно часто, но редко достигали существенных успехов. Самый крупный пришелся на 9 марта 1942 года в районе Журиничей, в 20 км восточнее Брянска, когда в результате атаки 500 партизан на подорвавшийся ремонтный поезд были убиты и ранены 3 немецких офицера и 224 солдата. Такие нападения оказывали в первую очередь психологическое давление на противника.
В целом, результативность партизанских диверсий оставалась сравнительно невысокой, так как немецкая охрана постоянно находила взрывные устройства до того, как они успевали сработать.
По докладам немецкого тылового командования, с мая по октябрь 1942 года партизаны осуществили 260 успешных взрывов, а также 540 нападений на часовых, но 301 взрыв удалось предотвратить. С ноября 1942 по апрель 1943 года успешных подрывов было 236, а предотвращенных — 222 (нападений на часовых зафиксировано 553). С апреля по июнь 1943 года партизаны произвели 496 успешных подрывов, но еще 523 оккупанты предотвратили (нападений на часовых было 1093). Всего за 14 месяцев — 992 успешных подрыва (в среднем, 71 в месяц), тогда как 1046 диверсий немцам удалось предотвратить[30].
Казалось бы, что при такой интенсивности диверсий вражеским войскам приходилось буквально «разрываться» между фронтом и тылом.
Немецкий танк, якобы подбитый брянскими партизанами в феврале 1942 г. На фото явно не февраль, видимо, танк немцы просто бросили из-за поломки
Однако в реальности этого не происходило: наличных сил тыловых командований Вермахта вполне хватало для обороны занятых ими населенных пунктов и охраны важнейших путей сообщения.
За все время оккупации на территории Брянской области (а это 34,9 тыс. кв. км — на 6 тыс. кв. км больше такой страны как Албания) лишь однажды подрыв вызвал существенные перебои в системе снабжения немцев. Это произошло 7 марта 1943 года, когда отряд Ромашина (до 600 человек) успешно атаковал и подорвал мост через Десну у Вигоничей.
«Нападение вызвало временное прекращение движения на одном из главных путей снабжения 2-й танковой армии немцев. Несколько дней все эшелоны приходилось направлять в обход по линии Смоленск — Рославль. Командование тыла 2-й танковой армии считало это „крупным успехом“ партизан».
Армстронг, с. 127
Партизанам Брянщины и Орловщины, несмотря на все диверсии, не удалось перерезать транспортные коммуникации группы армий «Центр». Поэтому вывод очевиден: действия партизанских формирований не доставляли германскому военному командованию чрезмерных проблем в плане материального ущерба. Другое дело — моральное воздействие. Известный немецкий генерал-танкист Гейнц Гудериан отметил в своих мемуарах:
«По мере того, как война принимала затяжной характер (…) партизанская война стала настоящим бичом, сильно влияя на моральный дух фронтовых солдат».
Таков же вывод известного в России исследователя партизанского движения полковника органов госбезопасности Вячеслава Боярского:
«Наиболее эффективным видом воздействия на противника оказалось не военное, а морально-психологическое».
Боярский В. И., с. 250
До лета 1942 года никаких крупных операций против партизан немцы не проводили вообще.
Первой относительно крупной антипартизанской операцией немцев стала «Птичье пение» (
Партизаны разрозненными группами ушли в южном и западном направлениях. Они потеряли около 1700 человек (1193 убитыми, 498 пленными). Кроме того, в районе операции немцы арестовали 2249 мужчин в возрасте от 16 до 50 лет, а 12 530 местных жителей эвакуировали из этого района. Потери немцев составили 58 убитых и 130 раненых (соотношение потерь 1: 9 в пользу немцев).
В западной части Брянской области безуспешной оказалась операция
