«…На сцене стоял гроб с Хмелёвым.
Когда-то он снимался у меня в “Бежином луге”. А позже, в 42-м году, когда незадолго до сталинградских боев я прилетел в Москву, он вломился ко мне в номер гостиницы, осыпая пьяными упреками за то, что не его я пригласил играть Грозного у меня в картине.
Сейчас он лежит в гробу.
И уже с мертвого с него сняли грим и бороду, облачение и кольца, парик и головной убор Ивана Грозного. Он умер во время репетиции.
В разгар перипетий с судьбою Грозного на сцене – умер Алексей Толстой… В Барвихе.
Когда из соседнего со мною корпуса увозили другую жертву Грозного – Толстого.
Я никогда не любил графа. Ни как писателя, ни как человека. Трудно сказать почему. Может быть, потому, как инстинктивно не любят друг друга квакеры и сибариты, Кола Брюньоны и аскеты?
И хотя на звание святого Антония я вряд ли претендую – в обществе покойного графа я чувствовал себя почему-то вроде старой девы…
Необъятная, белая, совершенно плоская солончаковая поверхность земли где-то на аэродроме около Казалинска или Актюбинска. Мы летим в том же 42-м году из Москвы обратно в Алма-Ату. Спутник наш до Ташкента – граф. Ни кустика. Ни травинки. Ни забора. Ни даже столба. Где-то подальше от самолета обходимся без столбика. Возвращаемся.
“Эйзенштейн, вы пессимист”, – говорит мне граф.
“Чем?”
“У вас что-то такое в фигуре…”
Мы чем-то несказанно чужды и даже враждебны друг другу. Поэтому я гляжу совершенно безразлично на его тело, уложенное в маленькой спальне при его комнате в санатории. Челюсть подвязана бинтом. Руки сложены на груди. И белеет хрящ на осунувшемся и потемневшем носу. Сестра и жена плачут. Еще сидит какой-то генерал (вероятно, А. А. Игнатьев. –
Интереснее покойного графа – детали. Из них – кофе. Его сиделка безостановочно наливает кофе всем желающим и не желающим… Кофе наливается абсолютно небрежно. Как бы нарочно стараясь заливать скатерть, на которой и так расплываются большие лужи бурой жидкости. Нагло на виду у подножки стола лежит разбитый сливочник.
Но вот пришли санитары. Тело прикрыли серым солдатским одеялом. Из-под него торчит полголовы с глубоко запавшими глазами. Конечно, ошибаются. Конечно, пытаются вынести его головою вперед. Ноги нелепо поднимаются кверху, пока кто-то из нянечек-старух не вмешивается. Носилки переворачивают к выходу ногами».
Похоронили писателя на Новодевичьем кладбище. Вскоре, 28 февраля 1945 года, вышло постановление Совета Народных Комиссаров СССР о выпуске Полного собрания сочинений А. Н. Толстого. Первая книга собрания вышла в 1946 году. В этом же году писателю посмертно была присуждена Сталинская премия первой степени за драматическую повесть «Иван Грозный».
