«Говорят, что Вильгельм, получив известие о том, как прошла мобилизация в России, избил Пурталеса[24] и приказал лишить его чинов. Но Пурталес не был виноват; он добросовестно и со тщанием собрал возможные сведения о варварской, лезущей по швам, грязной России, доживающей последние дни; на окраинах ее и в самом сердце народ возмущен, одурел от водки и накануне мятежа; инороднические племена требуют возмездия, войска велики и сильны только на бумаге, и при этом самый характер русского человека указывает на его неспособность ни к сопротивлению, ни к преследованию трудных задач… Для многих русских было ясно, что страна разваливается и мы накануне крупной катастрофы.
В день убийства эрцгерцога я сидел в Феодосии на поплавке, над синим и теплым морем; ко мне обратился местный журналист, человек вообще неспособный к меланхолии. “А вы знаете, – сказал он, – сегодня приехал наш депутат из Петербурга, такие страсти, я вам доложу, рассказывает: будто мы накануне войны, а воевать будто бы можем только так – отдадим немцам Варшаву, австрийцам Киев, турки займут Крым, это единственный способ провести кое-как нашу мобилизацию… и действительно, – тут он наклонился к моему уху и шёпотом принялся рассказывать ужасы, – нашу Феодосию вместе с Коктебелем туркам отдать? – прибавил он со вздохом после молчания. – Я, разумеется, не националист, но все-таки невозможно, чтобы здесь были турки”.
Так думал не один только ужаснувшийся журналист на поплавке над морем; мы все полагали, во-первых, что воевать с немцами нельзя, а во-вторых, никто из нас, я думаю, не уяснил достаточно своего отношения к России; мы даже не знали – любим ли мы нашу страну, или так – проживаем в ней только?..
Переворот произошел в один день, к вечеру мы стали крепким, решительным, чистым народом. Словно над всей Россией в этот день пролетел трагический дух – дух понимания, спокойствия и роковых, мирового смысла, задач; всех коснулся трагический дух, и все пошли на предназначенное и неизбежное дело – сломить на полях Германии бесов железной культуры, гасителей духа человеческого».
По дороге на фронт А. Н. Толстой писал очерки об увиденном. Они печатались в газете под общим заглавием «Письма с пути». В первом очерке, опубликованном 6 сентября 1914 года, читаем:
