В романе подробно описана жизнь военных летчиков: «Я не стану особенно много рассказывать о воздушной войне на Севере, хотя это очень интересно, потому что нигде не проявились с таким блеском качества русского летчика, как на Севере, где ко всем трудностям и опасностям полета и боя часто присоединяется плохая погода и где в течение полугода стоит полярная ночь. Один британский офицер при мне сказал: “Здесь могут летать только русские”. Конечно, это было лестное преувеличение, но мы вполне заслужили его».
Вениамин Каверин знал о подвигах и жизни полярных летчиков не понаслышке – писатель был в военном Архангельске. Когда началась Великая Отечественная война, Каверин был вынужден прервать работу над этим романом, и, став военным корреспондентом «Известий», он попросил командование отправить его на Северный фронт, где мог продолжить собирать материал для написания книги.
Вениамин Каверин (справа) и кружок «Серапионовы брать
Вот так, казалось, просто и даже буднично главный герой каверинского романа описывает свои действия на войне: «В июле я ходил еще с бомбами на Киркинес – и довольно удачно, как показали снимки. В начале августа я уговорил командира полка отпустить меня на “свободную охоту” – так называется полет без данных разведки, – но, разумеется, в такие места, где наиболее вероятна встреча с немецким конвоем. И вот в паре с одним лейтенантом мы утопили транспорт в четыре тысячи тонн».
Кто же был прототипом летчика Сани Григорьева? Отвечая на этот вопрос, писатель подтвердил, что одним из прототипов Сани Григорьева послужил летчик-истребитель, старший лейтенант С.Я. Клебанов, погибший в 1943 году.
В своих мемуарах Каверин не раз вспоминал, что Клебанов был его помощником-«инструктором» в изучении особенностей летного дела в арктических условиях. В каверинском сборнике «Литератор» (в нем он рассказывает о встречах с М. Горьким и другими известными писателями (В. Шкловским, Е. Шварцем, К. Симоновым, В. Быковым), с историками литературы (Б. Н. Эйхенбаумом, Ю. Г. Оксманом), с режиссерами (А. Я. Таировым, Вс. Мейерхольдом). Его дневники и переписка охватывают время от 1920-х до 1980-х гг.) напечатано и его письмо летчику Клебанову, датированное 14 марта 1942 года: «…Я читал в “Известиях” о том, что Вы летали бомбить Германию, и почувствовал настоящую гордость за то, что изобразил хоть небольшую частицу Вашей жизни в “Двух капитанах”. От всей души поздравляю Вас с орденами – уже двумя – так быстро. Я не сомневаюсь в том, что Вы – настоящий человек и мужчина…» Как отмечал Каверин, сочиняя второй том романа, он нашел воспоминания однополчан Клебанова, полные уважения.
В «Двух капитанах» (в главе «За тех, кто в море») рассказывается о героях-подводниках, с которыми встречался главный герой романа. Так, знаменитым подводником Ф. был командир подводной лодки М-172 («Малютка») герой Советского Союза Израиль Ильич Фисанович. С ним писатель общался во время войны в Полярном.
В романе при помощи подводника, «знаменитого Ф.», летчик Саня Григорьев потопил четвертый немецкий транспорт: «Нигде не может быть такого равенства перед лицом смерти, как среди экипажа подводной лодки, на которой либо все погибают, либо побеждают. Каждый военный труд тяжел, но труд подводников, особенно на “малютках”, таков, что я не согласился бы променять один поход “малютки” на десять самых опасных вылетов».
Свои встречи с Фисановичем писатель, уже называя полностью фамилию героя, подробно описал в послевоенном очерке «И. И. Фисанович»: «Однажды я услышал условные выстрелы, которыми подводная лодка сообщает о потоплении транспорта противника… Вернулся Герой Советского Союза капитан 3 ранга Израиль Ильич Фисанович. Подводник, возвращающийся из плавания, имеет право полного отдыха в течение суток. Но дело шло к вечеру, и мне хотелось поскорее написать в “Известия” о новой победе… Навстречу мне поднялся человек среднего роста, наружности самой обыкновенной. Остановили внимание исключительно красные, немного набухшие веки и внимательный, пристальный взгляд».
В своем очерке, посвященном Фисановичу, Каверин рассказывал и о так до конца и не выясненных обстоятельствах гибели прославленного подводника. На страницах «Двух капитанов» встречается, хотя и не названный, командующий Северным флотом Арсений Григорьевич Головко. Так, в описании праздника в офицерской столовой – по поводу уничтожения трех вражеских судов – командующий флотом стоя произносит тост за командиров-победителей, за их экипажи. В своем написанном позже «Очерке работы» писатель назвал адмирала Головко одним из самых лучших флотоводцев Родины.
За работу на Северном флоте в годы Великой Отечественной войны Каверин был награжден орденом Красной Звезды.
