Вообще, как показал товарищ Сталин, федерация в буржуазных странах, там, где она реально имела место, с течением времени уступает место унитарному (слитному) государству, в котором федеральный принцип превращается в пустой звук. Развитие в Соединённых Штатах Америки, как и в Канаде и Швейцарии, указывал товарищ Сталин,
«шло
В буржуазных странах федерация строилась не по национальному, а по географическому признаку и потому не решала и даже не ставила национального вопроса.
Вот почему Ленин целиком соглашался с Энгельсом в том, что в условиях капитализма централизованная демократическая республика представляет собой более высокий тип государственного устройства и даёт больше буржуазно-демократических свобод, чем федерация. Ленин писал:
«Крайне важно отметить, что Энгельс с фактами в руках, на самом точном примере, опровергает чрезвычайно распространённый — особенно среди мелкобуржуазной демократии — предрассудок‚ будто федеративная республика означает непременно больше свободы, чем централистическая. Это неверно. Факты, приводимые Энгельсом относительно централистической французской республики 1792–1798 гг. и федералистической швейцарской, опровергают это. Свободы
Вопрос об отношении к федеративному устройству государства был пересмотрен большевистской партией в связи с опытом социалистической революции в России. С гениальной прозорливостью намечает Ленин новый подход к федерации накануне Октябрьской социалистической революции. В знаменитой книге «Государство и революция» Ленин впервые в истории марксизма отмечает, что федерация может служить не помехой развитию, а шагом вперёд, когда имеются особые условия, условия многонациональной страны.
По преимуществу Ленин в своей книге рассматривает федеративный принцип, как он складывался в буржуазных странах, и отмечает его прогрессивность в тех случаях, когда федеративная республика оказывается шагом вперёд
«от монархии к централистической республике»[163].
В то же время Ленин рассматривает и более общий вопрос — об отношении к федералистическому устройству государства вообще, в особенности с точки зрения задач, встающих перед рабочим классом в области государственного строительства в переходный от капитализма к социализму период.
«В книжке Ленина „Государство и революция“ (август 1917 года) партия, в лице Ленина, делает первый серьёзный шаг к признанию допустимости федерации, как переходной формы ,к централистической республике“, сопровождая, впрочем, это признание рядом серьёзных оговорок»,
— пишет товарищ Сталин. Но
«только после Октябрьского переворота становится партия твёрдо и определённо на точку зрения государственной федерации, выдвигая её, как свой собственный план государственного устройства советских республик на время переходного периода»[164].
Одна из величайших заслуг товарища Сталина состоит в том, что он, опираясь на принципиальное указание Ленина, всесторонне разработал вопрос о
Разъясняя, почему большевики от отрицательного отношения к федерации перешли к признанию этого принципа руководящим при построении советского многонационального государства, товарищ Сталин объясняет это тремя причинами:
