В первые 30 месяцев войны мобильные войска Красной Армии, так же, как и ее стрелковые соединения, зачастую вынуждены были действовать, далеко не полностью укомплектованные вооружением и другим снаряжением. Однако в отличие от стрелковых войск, накануне операции «Барбаросса» большинство из 29 механизированных корпусов и четыре кавалерийских корпуса были полностью укомплектованы личным составом — в некоторых случаях даже сверх штатов. Но при этом все механизированные корпуса и их танковые и моторизованные дивизии, за несколькими примечательными исключениями, имели сильный некомплект штатного вооружения, особенно танков, грузовиков, тракторов и автотранспорта.
НКО явно стремился комплектовать механизированные корпуса танками и другой техникой в соответствии с их порядковым обозначением и стратегической важностью места дислокации каждого корпуса (см. таблицу 7.16). Механизированные корпуса с самым малыми номерами (с 1-го по 8-й) имели самый высокий процент укомплектованности танками, в то время как механизированные корпуса с более крупными номерами, такие, как 17-й, 20-й, 21-й и 26-й, были намного слабее.[423] Это соотношение между номерным обозначением механизированного корпуса и численностью в нем танков действовало и внутри военных округов.[424] Та же общая схема применялась и при распределений танков нового образца — тяжелых KB и средних Т-34. Механизированные корпуса с меньшими номерами явно получали приоритет при распределении таких машин, (см. таблицу 7.17).[425]
Вдобавок, невзирая на их штатную численность, во всех механизированных корпусах отсутствовали требуемое материально-техническое обеспечение, а личный состав не был адекватно обучен. Не хватало горючего и боеприпасов, многим танкам не хватало прицелов, сами орудия не были пристреляны, а подготовка большинства механиков-водителей танков была минимальной, если вообще имелась. В результате через два дня после начала войны приданный 2-й танковой дивизии 3-го механизированного корпуса батальон танков KB, вступив неподалеку от Расейняя в Литве в бой с немецкой 6-й танковой дивизией, получил приказ таранить вражеские танки, поскольку орудия 30 танков KB не могли вести огонь.[426] У этой дивизии, как, и у 6-го и 4-го танковых корпусов, вступивших в бой в Белоруссии неподалеку от Гродно и на Украине к северу от Львова, быстро иссякли и горючее, и боеприпасы.[427] В другом месте на той же Украине 31 танк KB, принадлежащий к 41-й танковой дивизии 22-го механизированного корпуса, попал в болотистую местность и погиб,[428] в то время как 12-я танковая дивизия 8-го механизированного корпуса, имевшая 56 танков KB и 100 танков Т-34, израсходовала последнее горючее и боеприпасы во время своей атаки около Дубно.[429] В каждом случае неопытные командиры, плохо обученные войска и ужасное материально-техническое обеспечение предопределили гибель этих танковых корпусов.[430]
За первые четыре недели войны наступающие танковые силы вермахта нанесли огромные потери мобильным войскам Красной Армии. Августовское решение Ставки расформировать уцелевшие механизированные корпуса просто констатировало эту печальную действительность. Потери были столь велики, что Ставка оказалась не в состоянии оснастить танками новейших образцов даже свои новые танковые дивизии, бригады и батальоны, которые сформировала позже этим летом.[431] В результате к 1 октября большинство танковых дивизий, бригад и батальонов Красной Армии воевали, имея много меньше половины от своей штатной численности (см. таблицу 7.18). Последующие катастрофические поражения Красной Армии в начале октября под Вязьмой и Брянском лишь усугубили данное положение, вынудив Ставку оборонять Москву силами лишь горстки танковых бригад и батальонов, насчитывающих в среднем от 6 до 40 процентов своей штатной численности.
Чтобы сформировать то небольшое число танковых бригад и батальонов, которые Красная Армия поставит в авангарде своего контрнаступления под Москвой в декабре 1941 года, потребовались громадные усилия со стороны Ставки. Хотя эти небольшие танковые части, насчитывающие в среднем около 60 процентов своей штатной численности, были достаточны для поддержки действий пехоты, они оказались слишком слабы для проведения операций в глубине обороны вермахта. Поэтому, во время зимнего наступления 1941-1942 годов советское командование при проведении глубоких операций для развития успеха полагалось в первую очередь на хрупкие кавалерийские и воздушно-десантные корпуса — но лишь для того, чтобы убедиться, что эти корпуса тоже неспособны чересчур долго поддерживать столь глубокие операции.
