Я схватила кружку и побежала в гостиную, но тут, конечно, по телевизору началась реклама. С шумом прихлебывая горькое пойло, я вспоминала, что устроил Тобиас в больнице, где Хью лежал после сердечного приступа. Тобиас сунул Хью под подушку икону с Иисусом, сел рядом и начал читать едва пришедшему в себя брату статьи из «Современного христианства» и «Бюллетеня молодого баптиста» — сбежать ведь Хью от него не мог. Потом Тобиас стал собирать родных остальных пациентов реанимации на ежедневную молитву, которую проводил в комнате ожидания, а докторам и медсестрам раздавал карточки с текстами молитв. Хью чуть не умер от стыда.
На экране снова возник Вулф.
— Благодарю вас за то, что вы пришли, мистер Уокер. Примите мои соболезнования, — сказал он.
— Спасибо, Вулф.
Печальный, с покрасневшими глазами Тобиас сидел напротив ведущего. Лицо его, выглядевшее таким знакомым, заставило меня вновь содрогнуться от боли. Братья всегда были очень похожи. Тобиас был выше, худощавее — версия с пониженной чувственной составляющей. Видеть в его лице знакомые черты было особенно больно — теперь, когда Хью умер.
— Насколько я понимаю, в пятницу вы прилетели в Нью-Йорк из Виргинии, чтобы посетить Конференцию в защиту семьи и брака, — говорил Вулф. — Ав воскресенье получили ужасное известие о том, что ваш брат и невестка убиты.
Тобиас тяжело сглотнул.
— Да, именно так. Какая ирония!
— Быть может, вы догадываетесь, кто мог совершить такое бесчеловечное убийство? И по каким причинам?
— О нет. Эта трагедия превосходит мое разумение. Им обоим было для чего жить. У Хью были его картины и чудесная жена. И дочь, которую они очень любили, — Кэлли, моя племянница.
— Которая в те выходные осталась в городе с тетей. Поистине счастливая случайность, — заметил Вулф.
Тобиас кивнул.
— Мы с Хью говорили в субботу утром, когда он вез ее в город, к сестре Хелен. После этого Хью с Хелен собирались отправиться в Пекод. Мы посетовали на то, что не можем съездить вместе. Не будь я так занят на конференции, мы успели бы повидаться перед…
Тобиас опустил взгляд и помолчал. Потом откашлялся.
— Что ж. Возблагодарим Господа за то, что в тот день с ними не было Кэлли. Это поистине чудо.
— Единственное светлое пятно в этой трагедии, — мрачно покивал Вулф.
— Да. Она очаровательное дитя.
— Думаю, что не ошибусь, если скажу, что не только я, но и многие другие мысленно с вами в этот час.
— Спасибо, Вулф.
Вулф тоже рассыпался в благодарностях, и на экран выскочила реклама боксерского матча.
Значит, в эти выходные Тобиас был в Нью-Йорке? Вот уж не думаю, что Хью и впрямь «сетовал» на несостоявшуюся встречу. Хью не любил встречаться с братом. После смерти родителей они почти не виделись. Мы даже на свадьбу не сразу решились его пригласить.
Помню, как Хью готовил меня к знакомству с Тобиасом.
— Он преподает в евангелической школе — биология с налетом креационизма, — едко усмехнулся Хью. — Жена — воспитательница в детском саду. Сына назвали Гидеон — подозреваю, что это из Библии. Не удивляйся, если он начнет говорить о Христе так, будто он его родственник. Или супергерой и по совместительству лучший друг, — предупредил Хью. — Нас обоих крестили в лютеранство, но только Тоби к этому серьезно относится. Очень серьезно. Пока он не уехал в колледж, мы жили в одной комнате, так он мне целыми ночами не давал спать, все читал вслух Библию. Или цитировал теологов. Как сейчас помню, он декламировал на память антисемитские сочинения Мартина Лютера: «Мы должны изгнать их как бешеных собак, чтобы не поразил также и нас гнев Божий за отвратительное поношение и скверну, которые нам зачтутся во грех», «их дыхание воняет жаждой золота и серебра язычников…». Вот такую религию исповедует Тоби.
Всякий раз, глядя на Тобиаса, я вспоминала эти слова, и мне становилось противно.
На экране вновь появился Вулф Блицер и стал показывать видео с Кэлли, которую держала за руку женщина в кожаной мотоциклетной куртке, со взлохмаченными каштановыми волосами. Он назвал эту женщину сестрой Хелен. Теткой Кэлли. Женщина с девочкой вышли из какого-то запущенного жилого здания в Чайнатауне и, отворачиваясь от репортеров, торопливо сели в машину. Малышка Кэлли теперь сирота. Наконец-то сумев разглядеть ее лицо, я порадовалась, что она вовсе не похожа на Хью, если не считать темных кудрявых волос. Она была такая бледная, такая испуганная. Что с ней теперь будет? Кто сотворил весь этот ужас? Кто бы это ни был, он заслуживает вечного заключения.
«А если это я?»
Я ослабила пояс халата. Мне вдруг стало жарко и показалось, что не хватает воздуха.
Специальный выпуск кончился, и я стала просматривать новостные каналы, один за другим. Ничего нового там не говорили. Из спальни снова зажужжал сотовый. Я бросилась к нему, и тут же пожалела, потому что на экране светилось имя Лиззи. Я не сразу ответила на звонок. После того как я узнала, что Лиззи сплетничала о моем разводе, говорить мне с ней совсем не хотелось. Но вдруг это что-то важное по работе?
Я ответила:
— Привет, Лиззи.
— Где ты?
— Дома.