Вячко неохотно вылез из-под шкур, чувствуя, как пробирает до самых костей холод, как обращает он одежду и тело в камень.
– Какая ещё фарадалка? – пробормотал он, хотя и сам догадался, что зовёт его именно Ратри.
– Ну одна из них, они все на одно лицо.
Вокруг стоянки плотной стеной возвышались ели, укутанные снегом. Куда ни глянь в любом направлении – вокруг бесконечный глухой лес. Костёр горел ярко, жарко, и вокруг спали беспокойно люди. Бодрствовали только они с Синиром и Горазд, последний хмуро следил за встревоженными женщинами, когда подошёл Вячко. Ратри сразу заметила его, вскочила с постеленного поверх еловых ветвей одеяла.
– Что сделает с нами твой князь? – выкрикнула она Вячко прямо в лицо.
Он отшатнулся, и Синир тут же ухватил женщину за локти, оттащил назад.
– Что сделает с нами твой лисецкий князь?
– Заткнись, дура, тише, – вдавив женщину в землю, прошипел скренорец.
Вячко наблюдал за извивающейся Ратри, за разгневанным Синиром отстранённо и мрачно.
– Отпусти её, – приказал он негромко.
Крики всё же разбудили людей, дружинники похватались за оружие, готовясь к драке и не сразу сообразив, что происходило.
– Что он сделает?! Что?
Синир отпустил наконец Ратри, но она не смогла подняться с земли и посмотрела на Вячко, задрав голову вверх. Волосы её вороньим гнездом топорщились в разные стороны, огромные чёрные глаза горели на смуглом лице.
– Вас будут судить и, скорее всего, казнят, – спокойно произнёс Вячко.
– А дети? Что будет с детьми?
Другие фарадалки сидели тихо, не поднимая головы. Чары Нежданы спали с одной лишь Ратри, и потому она не могла найти покоя.
– Князь их, думаю, не тронет. Но ты и сама знаешь, что ждёт их в любом случае, к чему спрашивать?
Вячко говорил и сам дивился холодной своей жестокости. Таким ли был он всегда или стал совсем недавно?
Ратри смотрела теперь с мольбой, с отчаянием, и княжич удивлённо отметил, как заблестели в её глазах слёзы.
– Князь сделает их холопами в наказание, отправит девочек помогать стряпухам, а мальчишку куда-нибудь на конюшню. Но это всё равно ненадолго, верно?
– Верно, – губы Ратри едва пошевелились. – Верно…
Мужчины вокруг перешёптывались беспокойно, не смея вмешаться в разговор. Чёрное звёздное небо кружило над костром, суля морозы.
Ратри дрожала то ли от холода, то ли от чего-то более страшного, невыносимого и непреодолимого, что мучило её душу. Она не заговорила больше, а остальные фарадалки остались сидеть тихо, как тряпичные куклы.
– Ложись спать и не нарушай порядок.
Отвернувшись, Вячко оглядел стоянку быстрым взглядом и нашёл Неждану, поманил к себе рукой. Ведьма поспешила к нему, натягивая на лоб меховую шапку. Снег трещал под её шагами, и в возникшей тишине звук казался оглушающим.
– Что такое, огонёк? – тихо спросила она.
– Твои чары спали с неё. Исправь, – сухо приказал Вячко, не добавил больше ни слова.
Поутру их всех разбудил пронзительный женский визг. Дружинники кинулись на звук, оголив оружие, и застали двух фарадалок, избивающих Ратри. Со связанными руками, они пинали её ногами с отчаянной злобой, кусали, кричали на своём языке громко и яростно, визжали в несдерживаемой злобе.
Дружинники бросились разнимать женщин, Горазд, который стоял дозорным на рассвете, моргал растерянно, говорил что-то в оправдание, что не смог совладать со сном, а Неждана отчего-то плакала, закрывая рот рукой. Из сумы, что она везла с собой из Златоборска, она хватала пузырьки и мешочки, но от спешки всё падало из рук на снег.
Вячко замер, когда заметил слёзы ведьмы, протолкался через возникшую толкучку.
– Что стряслось?
Неждана захлёбывалась словами:
– Там… там…
Стремглав Вячко помчался туда, куда махала рукой в варежке Неждана. Мальчишка-фарадальчонок и одна из девчонок жались друг к другу, прижимаясь к саням.
Рядом на снегу лежала вторая девочка из табора, руками она хваталась за горло, из которого хлестала кровь. Возле неё сидел Вторак, шептал заклятия, держа ладонь на ране. Вячко не стал долго их разглядывать, развернулся и поспешил назад.
Ратри и других фарадалок всех крепко связали, растащили подальше друг от друга.
– Какого лешего?! – взревел Вячко, подскочив к Ратри. – Какого лешего ты натворила, ведьма?
Женщина и не взглянула на него, усмехнулась, скривив разбитые губы. Со лба прямо на глаза текла струйка крови, щека была прокусана острыми зубами.
– Вольные дети не будут рабами. Никогда. Мы свободны, и над нами нет князей, – проговорила Ратри гордо.
– Ты чуть не убила ребёнка, дрянь, – прорычал Вячко. – Маленькую девочку.
– Я спасла её от позора, дурак, – сплюнула кровью Ратри. – А убила её не я, ох, не я, – голос сорвался на вой. – Её убил рдзенский чародей, что украл путэру. И ты тоже, пламенный. Ты тоже убил их, потому что ты жив. Ты должен умереть, чтобы мы жили. Ты должен сдохнуть, а не мы!
– Завяжите ей рот, – рявкнул Вячко и отвернулся, чтобы больше не видеть лица фарадалки.
Горазд попытался заговорить с княжичем, оправдаться, но Вячко не пожелал его слушать. Потом объяснится, если есть оправдание тому, что он заснул во время дозора.
