Всё время, каждый день почти на протяжении седмицы Вячко спускался в подземелья с Нежданой. Ведьма окуривала травами темницу, подолгу смотрела в миску с водой и тихо пела. Несколько дней она только пела и даже не пыталась коснуться раба или заговорить с ним.
– Я слушаю, – только и объяснила она. – И со мной говорят.
Три дня она слушала, отвечала беззвучному своему собеседнику странной песней без слов и снова слушала. Раб изредка приходил в себя, смотрел на Вячко и Неждану мутным взглядом и снова терял сознание. Ведьма пела. Голос её был странным, чужим, и гортанные звериные звуки порой вырывались из горла. В пении её слышалось завывание ветра и крики диких зверей. Песня ударялась о каменные стены темницы и улетала прочь, а Вячко молча слушал.
На четвёртый день ведьма зажгла пучок трав и окурила ими темницу.
На пятый день она сделала мазь и натёрла ей тело чародея. Он не очнулся. Неждана села у его ног и снова долго пела, отбивая ритм ладонью по своей ноге.
И на шестой день чародей открыл глаза. Долго они с Нежданой смотрели друг на друга, а Вячко с недоверием наблюдал за ними.
– Ты свободен, – проговорила негромко ведьма.
– Я, – звук вырвался из его рта неуверенно. – Я… Ты…
– Я привела твою душу назад к тебе, – объяснила Неждана. – Она теперь только твоя.
Медленно, не веря своим глазам, Вячко приподнялся с лавки. Раб выглядел иначе. Взгляд его прояснился, лицо вдруг приобрело странную живость.
– У тебя получилось? – удивлённо спросил Вячко. Он уже потерял надежду.
Мягкая робкая улыбка играла на губах Нежданы. Она посмотрела на княжича через плечо, оставаясь сидеть на полу.
– Да.
Медленно Вячко приблизился к пленнику, тот лежал на тюфяке, прикованный к стене цепями.
– Как тебя зовут?
– Вторак.
– Почему ты не говорил со мной раньше?
– Мне запретили отвечать на любые вопросы тех, кто возьмёт меня в плен.
– А сейчас?
Медленно Вторак обвёл темницу взглядом, задержался на Неждане, рассмотрел внимательно княжича.
– Я свободен. Я… больше не хочу тебя убить.
Вячко вскинул брови, недоверчиво покосился на Неждану.
– Это правда. Я чувствую, – кивнула она, не вставая с пола.
Руки девушки безвольно повисли, и Вячко без слов догадался, что у неё не было сил встать. Он наклонился, помог ей подняться. Неждана вцепилась в него, точно не желая отпускать, заглянула в глаза с непонятной надеждой.
– Спасибо.
– И тебе, – Вячко оглянулся на пленника, лихорадочно размышляя. – Значит, ты сломала заклятие? Ты смогла бы сделать это снова?
В серых глазах промелькнуло сомнение. Лёгкий кивок.
Мысли в голове путались лихорадочно. Вячко смотрел куда-то за плечо Неждане, но видел перед собой уже стены чужого города.
– Ты в порядке, огонёк?
Он тряхнул кудрями.
– Лучше иди, тебе дурно в подземельях, – Вячко неловко погладил её по плечам, заметил, как загорелись радостью её глаза. Ярополк был прав. Управлять влюблённой женщиной так легко… С удивлением и странным, тревожащим чувством удовлетворения Вячко коснулся спины Нежданы, проводил её к двери. – Отдохни, – произнёс он с нарочитой заботой. Ему не пришлось сильно стараться, чтобы соврать: он был и вправду благодарен за помощь, но… но она находила в его заботе куда больше, чем Вячко мог предложить.
Когда ведьма ушла, Вячко подошёл ближе к тюфяку, присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть лицо Вторака.
– Ты ведь тогда не соврал: ты рдзенец?
– Да.
– Много ратиславских или рдзенских рабов в Дузукалане?
Пленник кивнул, облизывая потрескавшиеся губы.
– А чародеев среди них много?
И на этот раз колдун мотнул головой.
– Мы бежали от Охотников, – с трудом выговорил он. – А попали к ним…
Вячко поднялся, взял плошку, что лежала у бочонка, и набрал воды, поднёс рабу, дал ему напиться. Колдун пил долго, каждый глоток отдавался болью в горле, изувеченном настоями Щуки.
Когда раб утолил жажду, Вячко присел обратно.
– Если я сниму с тебя кандалы, ты попытаешься убить меня? – повторил он свой вопрос.
Раб на этот раз помотал головой.
– Нет. Приказы хозяев больше не властны надо мной. Твоя чародейка что-то сделала со мной. Ты… вы вдвоём вернули мне собственную волю.
Колдун почти впервые за всё время посмотрел на княжича, не отвёл сразу глаза, а разглядывал долго и внимательно, словно в душу желал заглянуть.
– В тебе огонь, какой был в Золотой ведьме, – заметил он вдруг, и речь его стала яснее и чище, как если бы боль, что терзала тело и разум, отступила.
– Я её внук.
Пленник помолчал, не отводя взгляд.
– Меня звать Вторак Богшевич, – повторил он. – Ты, княжич, разрушил моё рабское клеймо, и я буду до смерти служить тебе верой и правдой.
В груди росло волнение небывалое, будоражащее. Вячко чуял, что вот оно – решение, будто самим Создателем посланное.
– А другие? Как думаешь, если бы снял заклятия с остальных рабов, они бы последовали за мной?
– Даже не сомневайся. Они бы пошли за тобой куда угодно.
Куда угодно.
Найти Ярополка было легко – он редко теперь отлучался из бывших покоев отца. Новый Великий князь дни напролёт проводил на советах, по делам ополчения посылал Горыню или Вячко и редко показывался на люди сам.
